Заварив себе крепкого черного чаю, я расположился за столом, включил компьютер и задумался. До приезда Берегового было несколько часов. Я подсоединил видеорегистратор к компьютеру и включил запись. В памяти всплыли события недавнего прошлого. Мне нужно было понять, кто именно решился на такое дерзкое убийство моего клиента, произошедшее средь бела дня на оживленной московской улице в трех шагах от суда. И почему именно сегодня. Сомнений не было, заказчику покушения на Ставинского важно было устранить Валерия до вынесения судом решения и он, этот заказчик, знал, что сегодня все обвинения со Ставинского будут сняты. Что же такого опасного могло произойти для заказчика после этого? Ответ на этот вопрос следовало искать в прошлом.
***
9 сентября 2008 года, среда.
К зданию следственного управления УВД Северного административного округа я и Валерий подъехали почти одновременно. Миновав КПП, мы зашли через центральный вход и поднялись на третий этаж. До начала допроса, запланированного на десять часов, оставалось еще пятнадцать минут, и я решил использовать это время для знакомства с коллегой, адвокатом Гакаевым, который уже находился здесь. Об этом нам сообщила следователь, которой Ставинский доложил о нашем прибытии.
Мы сели на лавку для посетителей около кабинета следователя. Минуты через две дверь соседнего кабинета отворилась, и оттуда с улыбкой на лице вышел невысокий худосочный кавказец с узким лицом. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Ухоженный, в черном костюме и кожаных туфлях. Мужчина подошел к Ставинскому, поздоровался с ним за руку, протянул руку мне, растянув узкие губы в подобии улыбки.
– Рамазан, – представился он, окинув меня оценивающим взглядом.
– Василий, – невозмутимо поприветствовал его я, поднявшись со своего места.
Гакаев положил свой черный кожаный портфель на лавку, где сидел Валерий, и предложил мне отойти в сторону для разговора.
Когда мы отошли, он спросил:
– Василий, вы раньше занимались делами этой категории?
– Нет, по этой статье я никого пока не защищал, – честно признался я.
– Спасибо за откровенность, – мягким вкрадчивым голосом поблагодарил Рамазан. – Буду с вами тоже предельно откровенным, – продолжал он, – раньше я много лет работал в этом здании и знаю тут каждую собаку. – Он сделал акцент на последних двух словах, недобро сощурив при этом глаза. – Так вот, любой здешний следователь и адвокат вам подтвердит, что за все время работы нашего управления по этой статье не было ни одного оправдательного приговора. И ни одно дело не было прекращено.
Я молчал, давая коллеге высказаться. А то, что он будет горячо меня убеждать поднять руки в гору и начать признаваться и каяться, у меня сомнений не было.
– Поэтому у меня к вам предложение. Давайте не будем, как в басне Крылова про Лебедя, Рака и Щуку, тянуть одеяло каждый на себя, а раз и навсегда сообща выработаем единую позицию по этому делу. Я думаю, что будет правильно, если Валера признает вину и согласится на особый порядок в суде.
Он остановился и испытующе посмотрел мне в глаза.
– Признает вину в чем? – невозмутимо глянул на него я. – В том, что он реально не совершал?
Несмотря на то, что ростом я был гораздо выше своего собеседника, тот умудрялся каким-то образом смотреть на меня сверху вниз.
– Послушайте, коллега, – начал заводиться Рамазан, – мы работаем по этому делу уже два месяца. А вы, не зная, какие доказательства есть у следователя, еще даже не войдя в дело, уже начинаете гнуть свою линию. Валера мне говорил, что вы поддерживаете его в стремлении доказать свою невиновность, но так же нельзя. Все доказательства налицо, вы хотите, чтобы ему дали реальный срок?
– Простите меня, Рамазан, э-э…
– Можно просто Рамазан, – махнул он рукой.
– О каких доказательствах вы сейчас ведете речь? – Я нахмурился, но мой тон не изменился, оставаясь невозмутимым. – Вы что, читали это дело?
– Да, читал, – как ни в чем не бывало, ответил собеседник. – Я же вам уже сказал, что я человек здесь не посторонний и мне, в отличие от некоторых коллег, – он ехидно усмехнулся, – дают почитать те материалы, знать о которых защите до ознакомления с материалами дела нельзя.
– И что вы там вычитали? – Я старался говорить как можно спокойнее , но мне уже стало ясно, что конфронтации с коллегой избежать не удастся.
Гакаев уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь кабинета следователя открылась и нас пригласили зайти.
***
