2189-й год. Стран больше нет. После третьей мировой войны было решено прекратить глупое разделение людей границами. Но буквально через 100 лет абсолютно мирной жизни население Земли перевалило за 40 млрд человек. Правительство усердно занимается поиском планет пригодных для жизни, а также строительством околоземных станций, где будут жить отбросы и бедные слои населения. Но пока станции строятся, введён кардинальный метод решения проблемы. Людям выдаются лицензии на убийства. Предъявляешь лицензию, указываешь кого надо убить, расписываешься в журнале и всё: через сутки человек умрёт. Так сколько же стоит человеческая жизнь?
- ''Уважаемые жители Земли! Сегодня вас ждёт прекрасный день и надеюсь, что вы выспались'' — сообщал диджей по местному радио.
— Да, да.
Натан поставил грязную посуду в раковину, а сам отправился в ванную комнату, чтобы умыться. По пути он наткнулся на своего младшего брата, который только в этом году пошёл в школу.
— Майк, не лезь под ноги. Ты уже собрал все вещи в школу? Через 10 минут выходим.
— Ещё нет, братик.
— Так чего ты ждёшь? Опоздать хочешь? Знаешь, что делают с теми учениками, которые опаздывают на уроки? Им ставят плохие оценки. Плохие оценки — это плохая работа. Плохая работа — это плохая жизнь. А на тех, кто живёт плохо, выдают лицензию…
— Натан! Прекрати пугать Майка! Ты кажется шёл в ванную?
— Извини, мама.
- ''Население Земли продолжает расти. Отметка уже перевалила за 40 млрд. Правительство сейчас решает, стоит ли выдавать бессрочные лицензии по более упрощённой схеме. Поиски пригодных планет для жизни продолжаются. А сейчас немного музыки'' — вещал диктор.
На радио зазвучала электронщина, которую то и музыкой назвать было сложно. Скорее, это было похоже на какофонию звуков бьющих по ушам. Натан дал команду приёмнику выключиться и тот, в ту же секунду, заглох.
Стоя перед зеркалом в ванной и чистя зубы, он размышлял: ''Население продолжает расти и это несмотря на запрет рождения больше одного ребёнка в семье. Аборты всячески поощряются, а лицензии на убийства уже выдают в качестве премий за усердную работу. Куда мы придём? Убивать человека, даже если он мерзавец — неправильно. Это против человеческой сущности, против нашей природы! И всё же мы так поступаем. Это уже перестало быть чем-то аморальным, как несколько браков в прошлых столетиях. Люди боятся. В их глазах читается страх. Они заглатывают обиды, стараются не обращать внимания на усмешки и всё ради того, чтобы лицензию не выдали на их убийство. Если человек себя вызывающе и нагло ведёт по отношению к другим, будь уверен, эта лицензия у него есть. Хотя многие и пытаются таким поведением скрыть свой животный страх и пустить дым в глаза. Боже, какие же мы идиоты, если не придумали ничего лучше убийств, дабы решать таким образом свои проблемы!''
На улице была тёплая, весенняя погода. Стоял апрель 2189 года. Солнце заливало улицы золотым светом и слепило глаза прохожим, которых было очень много. Буквально не было свободного места. Не возможно было сделать и пары шагов, чтобы не столкнуться с кем-нибудь или не задеть кого-то. Личный транспорт выдавался по специальному разрешению и только в особых случаях. По улицам городов всё равно было невозможно ехать из-за большого скопления людей. Общественный транспорт не ходил вовсе, за исключением поездов, самолётов и водных автобусов.
— Не зевай, Майк. Муха залетит. Держись подле меня.
Натан проводил Майка до школы, что была буквально в пяти минутах ходьбы от их дома, а сам направился к колледжу. Там он изучал космические науки. Он мечтал найти планету пригодную для жизни людей и решить таким образом проблему перенаселения. Рядом с орбитой Земли уже строилась огромная космическая станция, которая должна была вмещать 5 млрд человек. Ещё одну планировали начать строить после того, как закончат с первой. Понятно, что там будут жить только низшие и бедные слои населения, у которых сегодня практически нет никаких прав.
Он зашёл в проулок, где уже виднелись стены колледжа. Огромный, семнадцатиэтажный. Там училось около 3000 тысяч человек, в основном все из хороших и обеспеченных семей. Натан сам был из такой семьи. Его мама — преподаватель экономики, а отец — видный юрист. Ещё у него есть старшая сестра, но она недавно улетела на другой конец Земли. Вышла за муж за местного художника. Кэти, так зовут сестру Натана, просто без ума от этих всех его картин. ''И что она находит в его мазне?''
Внезапно, какой-то непонятный блеск привлёк его. Он опустил взгляд влево и увидел золотой билет, чуть потёртый по краям. Посмотрел по сторонам — никто не обращал на него внимания. Этим проулком редко кто ходил, поэтому он всегда шёл этой дорогой в колледж и обратно. Те несколько минут одиночества были настоящим раем для любого интроверта, коим в душе и являлся Натан. Он резко выхватил билет из кучи каких-то газет и сунул его к себе в правый карман брюк. При этом Натан не заметил, как из нагрудного кармана его накрахмаленной рубашки выпал синий, в клетку, носовой платок. На нём, белыми нитками, было вышито его имя — подарок матери. Он выдохнул от напряжения и зашагал, как ни в чём не бывало, в сторону колледжа. ''Дома посмотрю. Сейчас слишком опасно. Может это и не лицензия вовсе, а какой-нибудь купон на скидку в ближайшем супермаркете. Люди так любят украшать позолотой всё, что отдаёт дешевизной''.
Липкое время, казалось, не хотело идти вовсе. После второго занятия Натан, на перемене, наткнулся на довольно привычную картину. Какие-то отморозки издевались над своим же сокурсником. Тот носил очки и выглядел как типичный ботан. Таким всегда достаётся.
