– У тебя есть татуировки? – спросила, а потом сама же исправила себя. – Пожалуй, не так. Уверена, у тебя есть татуировки.
– Есть.
– Расскажешь, что на них изображено? – вновь повернулась ко мне, отрывая взгляд от моря.
– Нет.
– Прости, – замялась, явно не ожидая отказа. – Это что-то личное?
– Не совсем, – ветер трепал ее волосы, которые постоянно лезли на лицо. Очень хотелось убрать их в сторону. – Хочу, что бы однажды ты сама их увидела.
Мой ответ ее явно смутил, потому что она отвела взгляд и сконцентрировала его на море, цвет которого в темноте был почти черным.
Она молчала долго, а потом все же спросила:
– Разрешишь глянуть на тебя?
Я затаил дыхание, боясь спугнуть ее. Перед тем, как изучить меня, она уселась напротив, оказавшись слишком близко лицом ко мне.
Ее ладонь коснулась сначала руки в районе плеча. Она аккуратно нащупала мое тело, а потом медленно поползла вверх по куртке. Коснулась через ткань ключицы, а потом поползла ниже на грудь.
Вторая рука тоже взметнулась вверх, и уже обе ее руки поползли к плечам, останавливая свое путешествие на них.
В тот день, когда она так смотрела на Леху, я даже не разрешал себе думать о том, что она захочет прикоснуться так же и ко мне. После смерти Кристины я все это время сходил с ума от потери, утраты, непонимания, отчаяния, злости и жажды мести, а сейчас я узнал, что можно сойти с ума и от… ожидания. От ожидания того, чего нестерпимо хочется, и вот оно перед тобой, но нельзя.
Для нее эти прикосновения были обычным любопытством. Обыденным приемом и возможностью увидеть то, что она не могла увидеть глазами. Для меня же они были… они были потерей контроля.
В какой момент от желания защитить ее я перешел в фазу желанием обладать ей, я не знал. Я не могу себе позволить даже мечтать об этом, не говоря уже о том, что бы просить.
А она…
…никогда не захочет чего-то большего со мной.
– Какой у тебя рост? – спросила Алина, уже обе руки опуская мне на грудь.
– Сто девяносто шесть, – голос сел, и ответ прозвучал почти шепотом.
Она касалась меня через ткань, а я напряженно ждал момента, когда ее пальцы дотронуться до оголенной кожи.
– Высокий, – ее голос тоже стал тише.
Стеклянный взгляд она не отрывала от моего лица, но все равно казалось, что она смотрит сквозь меня. Ее взгляд всегда был расфокусирован, и я поймал себя на мысли, что очень бы хотел, чтобы она увидела меня. Не только руками, но и глазами. Что бы зрачки ее как у кошки перед прыжком сфокусировались на мне, широко расширяясь. Желательно от желания.
Ага, Тоха, закатай губу. Ты похитил ее. Выстрелил в нее. Бросил в лесу умирать! О каком, мать его, желании ты сейчас говоришь? Очнись, парень!
– И плечи широкие, – добавила, при этом опустив ладони ниже груди на живот. Учитывая, что я сидел в позе по-турецки, это было слишком близко к члену, который, к слову, не дремал. – Каким спортом занимался?
– Разным. В основном борьбой, боксом, некоторыми боевыми искусствами, плюс железо, – старался поддерживать я беседу.
Кажется, она тоже не торопилась закончить с изучением моей внешности и шарила по моему телу.
– Почему бросил?
– Я не бросил, я… – голос сорвался, потому что одна ее ладонь уверенно коснулась шеи и замерла, а когда она поползла дальше к затылку, пальцами зарываясь в коротких волосах, я прикрыл глаза и тяжело втянул воздух через нос.
Если она и не видела моего состояния, то точно слышала.
Вторая ее рука поползла вниз по руке и остановилась на запястье, несильно его сжимая.
– … я ушел в армию, – закончил я мысль.
– Жалеешь?
– Очень.
В какой-то момент мы стали шептать.
– Почему?
Пальцы совсем невесомо коснулись скулы. Я всегда был достаточно тактильным, мне нравилось, когда девушки ко мне прикасались, не считая мест, где были шрамы. Мне нравилось заниматься с ними сексом, обниматься, целоваться. Для парня в этом плане я был слишком романтичным, но все предыдущие девушки не шли ни в какое сравнение с Алиной. Те мне просто были приятны.
Алина же мне нравилась.
– Это было условие отца.
Мы перешли к дерьмовой теме.
Горячая ладонь дотронулась щеки, потом глаз, из-за чего мне пришлось их прикрыть. А потом уверенно, но при этом медленно и нежно поползла дальше. Лоб, нос, подбородок, а я гадал, коснется ли она губ.
Между каждым нашим ответом была очень долгая пауза, во время которой Алина акцентировалась на свои ощущения, изучения меня. Собственно, я тоже на этом концентрировался.
– Условием для чего?
Я пытался держаться, но неосознанно все равно приближался к ней ближе, по миллиметру медленно сокращая расстояние.
– Чтобы иметь возможность остаться рядом с Кристиной, – опустил взгляд на ее губы, понимая, что еще мгновение и сорвусь.
Но что-то пошло не так. Ладонь Алины замерла на моей щеке, а потом она резко ее оторвала, словно обожглась. А через секунду убрала и вторую руку с моего запястья, чуть отодвигаясь от меня.
