Хотелось в хлам разбить его лицо. Но я знал, не здесь и не сейчас. Портить ребятам праздник я не хотел. Да и привлекать лишнего внимания к себе не стоит. Думаю, мы еще успеем с ним пообщаться при других обстоятельствах.
– Не смей разговаривать так со мной, – начал закипать он. – Я твоя отец!
– Поверь, теперь я об этом жалею как никогда, – отодвинулся на стуле так резко, что ножки его заскрипели по полу. Подхватил Алину за талию, которая хлопала потерянно глазами, и потянул ее за собой со словами:
– Пойдем, потанцуем, а то здесь тухлятиной засмердело!
Играла медленная музыка. Я прижал дрожащее тело, сам закидывая ее ладони себе на плечи, обнимая крепко-крепко.
– Алина, не принимай его слова на свой счет. Он ненавидит всех женщин, и если у тебя нет члена, то ты автоматом можешь быть пригодна только для продолжения рода, – я не пытался танцевать, мы просто стояли среди пар, и я жадно смотрел на нее.
Она была так потрясена и расстроена его словами, что мне хотелось вернуться и разбить в мясо его морду.
– Я ведь и правда, бракованная.
– Не смей так даже думать! – тряхнул ее, пытаясь привести в чувство. – Алина, посмотри на меня, – сказал, понимая, как это глупо звучит. – Посмотри на меня так, как ты это умеешь, – потребовал, спустя мгновение почувствовав, как она ладошкой прикоснулась к моей щеке. Я рефлексом потерся об нее, как большой кот. Я ведь им и был. Барс – мое прошлое.
– Даже мысли такой не допускай, что с тобой что-то не так. Что ты чего-то недостойна или не заслуживаешь. Не слушай окружающих и уж тем более то, что говорит мой отец. Запомни раз и навсегда, ты самая сильная, красивая, умная и невероятная девушка, которую я когда-либо встречал, – все это я говорил ей, прижавшись лбом к ее, крепко зажмурив глаза и чувствуя ее дыхание на своем лице.
Я знал, что из-за своей слепоты она была достаточно закомплексована, а после его слов могла вообще замкнуться. Мне дико хотелось ее переубедить в этом.
Она ошибается.
И он ошибается.
Алина потрясающая. Мне казалось, что это видят все вокруг. Да она же святилась так ярко, как лампочка в темноте!
После ее неуверенного кивка, еще крепче обнял, утыкаясь ей в шею и аккуратно целуя ее. Не так, как бы мне хотелось – жадно, влажно и порывисто, а медленно, нежно и поддерживающе. Губами чувствовал, как бешено бьется ее жилка под тонкой кожей.
Мы простояли так еще несколько минут, а потом заиграла веселая музыка и рядом с нами оказались все ребята. Я был им благодарен, что они не стали обсуждать этот неудобный момент. Девчонки схватили Алинку, втягивая в танцы. Нестеровы тоже присоединились к нам.
Я наблюдал за друзьями, периодически окидывая взглядом зал, когда в какой-то момент наткнулся на мужчину, которого не ожидал здесь увидеть совсем.
И он пристально смотрел на меня.
– Что здесь делает Михайлов? – спросил я у рядом танцующего Лехи. Друг тоже напрягся.
– Старший или младший? – уточнил Мерч, выдерживая фальшивую улыбку, а сам стал мониторить зал. Я взглядом показал ему, куда смотреть.
Старший.
Мы уставились на губернатора нашей области, который стоял в компании моего отца, отцов Лехи, Нестерова и Меркулова, а так же отчима Стаса. С ними же был и Покровский, который едва заметно мне кивнул, и неизвестный мне мужчина.
– Он пришел несколько минут назад, – услышали мы в ухе голос Тима. Уже настоящего, а не мультипликационного, за которым он вечно прятался. – Его ублюдочный сынок тоже здесь.
Карамеля продолжал танцевать, не привлекая внимания, и мы переглянулись с Лехой.
– Вознесенский знает? Если он его увидит, будет пиздец, – спросил я.
Сергей Михайлов старший (губернатор области) и его мерзкий сынок – Сергей Михайлов. Оригинальностью в их семье не самая их сильная сторона. У меня не было претензий к старшему, а вот с младшим у меня был уже небольшой конфликт в далеком прошлом. Чуть больше четырех лет назад мы были на какой-то вписке с Кристиной, и этот молокосос, который младше меня на несколько лет, дубасил девчонку по лицу. Я был тогда пьян и смутно помню, как выволок его за шкирку на улицу, где неплохо размял на нем свои кулаки. Крис еле оттащила меня. Эта история была так глубоко закопана в моем прошлом, что я вспоминал ее крайне редко.
Но больше всего мы напряглись из-за того, как мог отреагировать на его присутствие Стас. Не так давно Рыжая со всеми поделилась, что перевелась в наш универ именно из-за младшего. Они вместе учились в городе, откуда родом и Алина. Михайлов подкатывал к Рыжей, но она его бортила. И эта паскуда решил изнасиловать конопатую прямо в универе. На его же несчастье она смогла дать ему отпор, так как на тот момент уже отлично боксировала. В итоге он заслужил не секс, а сломанный нос и сотрясение мозга. Побежал жаловаться отцу, и на Рыжую завели уголовку. Влепили ей условное, а так же штраф за превышение самообороны.
И парадокс заключался в том, что судьей по ее делу был отчим Вознесенского.
Та-а-а-да-а-ам! Ебаное бразильское мыло!
Ох, как психовал Стасон, когда об этом узнал.
– Нет еще, походу, сейчас пойдет пизда по кочкам, – ответил Карамеля.
