— Нет, — он сжал челюсти. — Я должен пойти один.
— Ты хочешь поиграть в одинокого героя, англичанин? — спросил Моретти.
— Дело не в этом, — Деверо взглянул на нахмурившуюся Скарлетт. — Я знаю подобные места, — сказал он. — Я умею вести себя так, чтобы не привлечь внимания. Вы двое, не говоря уже о других оборотнях, будете бросаться в глаза. Вы скорее создадите проблемы, чем решите их. Вам не место в таком месте, как это. А я буду там своим, — он слабо улыбнулся. — Или, по крайней мере, я буду более своим, чем вы. Нам нужно, чтобы Виссье заговорил. Нам не нужно, чтобы он пострадал.
На челюсти Моретти дрогнул мускул.
— Мои оборотни не причинили бы ему вреда, если бы я им не приказал.
— Я знаю это, — спокойно сказал Деверо. — Но Виссье может пострадать при попытке к бегству. В этом здании есть и другие люди. Я могу вести себя так, чтобы не вызвать у них подозрений или гнева. Эти люди будут ближе ко мне и мне подобным, чем когда-либо будут к вам и вам подобным. Вам будет лучше остаться здесь на случай, если Виссье решит слинять. В таком случае сезон охоты открыт. Но позвольте мне начать одному, — он встретился взглядом с Моретти. Оба мужчины понимали, что он не спрашивает, а инструктирует. К счастью, на этот раз итальянец не позволил собственному эго встать у него на пути.
— Что ж, хорошо, — отрезал он.
Скарлетт скрестила руки на груди.
— Мне это не нравится.
— Но ты же знаешь, что это лучший способ.
Её губы сжались.
— Мне все равно это не нравится.
Деверо улыбнулся ей.
— Спасибо, Скарлетт.
Она закатила глаза.
— Только не облажайся.
Глава 22
Вонь, ударившая в ноздри Деверо, как только он толкнул дверь и вошёл в почти заброшенное здание, была просто невероятной. Затхлый запах тела сочетался с всепроникающим запахом сырости, крепких алкогольных напитков и рвоты. В основе его лежали запахи как отчаянного желания, так и подавленного смирения. Да. Деверо знал этот запах. Он ничем не отличался от сотен других мест, в которых он побывал в Лондоне в прошлой жизни, когда был человеком. Когда ты достигаешь тёмного дна бездонной пропасти, ты оказываешься именно в таком месте. Попасть в подобную ситуацию было легче, чем представлялось большинству людей. Но Деверо также осознавал, что среди тех, кто провалился сквозь дыры в структуре общества, существовал дух товарищества, который посторонние люди не распознали бы. Они плохо воспринимали угрозы в адрес кого-то из своих, независимо от того, кем был этот человек и принадлежал ли он к ним на самом деле. Это одна из причин, почему ему лучше было сделать это в одиночку.
Как будто кто-то щёлкнул выключателем, и теперь, когда Деверо оказался внутри, его поведение резко изменилось. Его плечи опустились, и, хотя выражение лица не поменялось, язык его тела одновременно транслировал угрозу и страх. Одна эмоция подпитывала другую, но даже самый опытный актёр не смог бы справиться с тем, чтобы изобразить и то, и другое. Чтобы эффективно передать эмоции, нужно понимать их. И Деверо понимал. Не имело значения то, что он не говорил по-итальянски. Его аура говорила сама за себя.
Перешагнув через груду грязных одеял, Деверо вошёл в первую комнату. На грязном диване, прижавшись друг к другу, сидела пара, а на коврике на полу лежал мужчина и что-то напевал себе под нос. Все трое взглянули на него, прежде чем отвести глаза, не столько из-за страха, сколько из-за того, что узнали в нём родственную душу. Он что-то проворчал в знак согласия. Значит, здесь нет Виссье.
Деверо повернулся, не обращая внимания на грузный скрип половиц, и направился к узкой лестнице. Он отодвинул ногой какой-то мусор, преграждавший ему путь, и поднялся наверх. Из одной из комнат на втором этаже доносилась негромкая танцевальная музыка. Деверо посмотрел на полдюжины танцевавших внутри людей. Половина из них двигалась в такт музыке. Другая половина, казалось, находилась в своём собственном мире, и их тела покачивались в такт, известный только им одним.
Мимо него протиснулась молодая женщина, задевшая его плечом. Она сердито посмотрела на него за то, что он встал у неё на пути, когда она пыталась уйти. Деверо широко улыбнулся ей в ответ, но постарался, чтобы улыбка не коснулась его глаз. Она слегка отшатнулась и продолжила свой путь. Деверо решил пойти в том направлении, откуда она пришла.
Чем дальше он продвигался, тем темнее, казалось, становился дом. В нём было много укромных уголков, где кто-нибудь мог спрятаться. Вполне логично, что Герайнт Виссье выбрал именно такое место. Никому бы и в голову не пришло искать его здесь без надёжной наводки, подобной той, которую получил Моретти. И всё же Деверо сомневался, что голландцу здесь комфортно. Судя по тому немногому, что он узнал об этом человеке за обедом у Солентино, он был не только привередлив, но и нервозен. Он привык к гораздо более строгим санитарным условиям, чем здесь. Деверо обдумал этот вопрос, прежде чем вскинуть голову. Виссье предпочёл бы держаться особняком, подальше от скверны ветхого дома. Он был человеком, предпочитавшим жить в пентхаусе.
