Высокий худощавый человек в желтом макинтоше свернул на Лексингтон-авеню и смешался с прохожими. Он шел довольно быстро, хотя и не так поспешно, как другие пешеходы, спасавшиеся он холода. Шел с высоко поднятой головой, занятый собственными мыслями, и казалось, не заметил, как на него кто-то наскочил. Наконец-то покинув чистилище, в котором его так долго держали, он направлялся домой, чтобы сказать Мэри: все позади, их ждет прекрасное будущее, ни облачка на горизонте. И представил себе, как озарится ее лицо. На углу 59-й улицы желтый светофор переключился на красный, и человек остановился посреди нетерпеливой толпы. В нескольких футах поодаль возле большой кружки стоял Санта-Клаус из Армии Спасения. Человек нащупал в кармане несколько монеток и бросил в кружку — на счастье. И в это мгновение кто-то ткнул его в спину. Удар был жалящий, сотрясший все тело. Наверное, какой-нибудь забулдыга, принявший по случаю праздника, вздумал заявить о своем дружеском к нему расположении. Или Брюс Бойд. Брюс никогда не мог рассчитать свою силу и еще не отделался от мальчишеской привычки мучить его. Хотя Брюса человек не видел больше года. Он хотел обернуться и взглянуть на обидчика, но тут колени его начали подкашиваться. Тело медленно оседало на тротуар, причем он видел это как бы со стороны. Затем почувствовал в спине острое, все шире расползающееся жжение. Дыхание перехватило. Перед глазами поплыли туфли, ботинки, сапожки, словно живущие собственной жизнью. Немела щека на обледеневшем асфальте. Он знал, что не должен здесь лежать. Решил позвать на помощь, открыл рот, и… на подтаявший снег хлынул горячий красный поток. Оцепенев от потрясения, он провожал взглядом дымящийся ручеек, потекший в сточную канаву. Боль нарастала, но это пустяки, у него ведь добрые вести. Он свободен. Он скажет Мэри, что совсем освободился. И прикрыл глаза, ощутив резь от нестерпимой небесной белизны. Подмораживало, но ему уже было все равно.
Кэрол Робертс услышала, как открылась и закрылась дверь приемной, вошли мужчины, и даже не взглянув на них, нутром почуяла, кто они такие. Их было двое. Первому лет сорок пять. Здоровенный «папочка», более шести футов ростом, сплошные мускулы. Массивная голова, глубоко посаженные голубовато-серые глаза и жестко очерченные губы. Второй помоложе, с нежными чертами лица. Глаза карие, взгляд живой. Вроде совсем разные мужики, а все же, как показалось Кэрол, могли бы быть однояйцовыми близнецами. Конечно, полицейские, подсказало чутье.
Мужчины направились прямо к ее столу, и она почувствовала, как под мышками побежали капельки пота, — тут никакой дезодорант не спасет. Мысли лихорадочно проносились в голове: чего они явились, какую оплошность она допустила?
Чик? Господи, он уже полгода не попадал в передряги. С той самой ночи, когда сделал ей предложение и пообещал уйти из банды. Брат Сэмми? Он служил в ВВС, на другом конце света, и вряд ли эти «папочки» стали извещать ее, если бы с ним что-нибудь случилось. Нет, они пришли арестовать ее. Ведь у нее в сумочке травка, небось, настучал какой-нибудь ублюдок. Но почему их двое?
Кэрол уговаривала себя: «Они не посмеют тронуть. Я уже не та безропотная шлюшка из Гарлема, над которой можно измываться. Я секретарша одного из самых крупных психоаналитиков в стране».
— Чем могу быть полезна? — спросила она подчеркнуто безразличным тоном.
В этот момент старший детектив заметил расползающееся пятно пота на ее платье. На всякий случай зафиксировав достойную внимания информацию, он вытащил складень из потертого кожзаменителя, раскрыл его и предъявил свою служебную бляху.
— Лейтенант Макгриви, девятнадцатый полицейский участок. — Затем указал в сторону напарника: — Детектив Анжели. Мы из уголовного отдела.
Уголовного? Рука Кэрол непроизвольно дернулась. Чик! Кого-то пришил. Нарушил свое обещание и вернулся в банду. Сам участвовал в грабеже и кого-то кокнул. Или его убили? Они пришли сказать ей об этом!
Она почувствовала, что пятно от пота стало еще больше, и вдруг осознала: этот Макгриви все-все замечает. Ведь она и эти чертовы «макгриви» понимают друг друга без слов. С первого взгляда, будто знают друг друга сотни лет.
— Нам бы хотелось повидать доктора Джада Стивенса, — сказал молодой детектив. Голос мягкий и вежливый, под стать внешности. В руках небольшой сверток: оберточная бумага перевязана бечевкой.
Лишь через секунду до нее дошел смысл сказанного. Это не Чик. И не Сэмми. И не травка.
— Прошу прощения, — проговорила она, с трудом скрывая облегчение. — У доктора Стивенса пациент.
— Это займет всего несколько минут. Нам нужно задать ему несколько вопросов. — Макгриви помолчал. — Мы можем сделать это либо здесь, либо в участке.
Она в недоумении смотрела на них. Какого черта этим двум из уголовки надо от доктора Стивенса? Что бы там ни было в башке у полицейских, доктор не сделал ничего плохого. Она слишком хорошо его знает.
…Давно ли это было? Четыре уже года. И началось при ночном разбирательстве в суде…
