– Интересно, он видел здесь мисс Салли Джапп? – спросил неуверенно Стивен. Он надеялся, что мисс Титли удивится, но ее реакция была неожиданной. Она оскорбилась. Очень мягко, но в то же время непререкаемо она сказала, что мисс Джапп не имела возможности видеть в клубе сэра Рейнольда. Она, мисс Титли, – старшая в отделе выдачи. Больше десяти лет она на этом месте. Все члены клуба знакомы с мисс Тигли, а она – с ними. В общении с клиентами необходимы такт и опыт. Мисс Молпас полностью доверяет ей, и в мыслях никогда у нее не было заменить ее кем-нибудь. Мисс Джапп, заключила мисс Титли, была всего лишь младшим библиотекарем. Неопытная девочка, не более того.
Стивену пришлось довольствоваться этой отповедью.
Он вернулся в больницу около четырех. Когда он проходил мимо привратницкой, его окликнул Колли – он наклонился через конторку с заговорщическим видом. В его старых добрых глазах сквозила тревога. Стивен вспомнил, что в больницу наведывалась полиция. Они наверняка беседовали с Колли. Интересно, здорово ли напортил старик в своей излишней преданности, изо всех сил стараясь не проболтаться. А проболтаться-то было не о чем. Салли только один раз была в больнице. Колли мог лишь подтвердить то, что полиция и так уже знала.
Привратник заговорил:
– Сэр, вам звонили. Из Мартингейла. Мисс Бауэрз просила вас немедленно с ней связаться. Дело срочное, сэр.
Стивен поборол в себе панику и, прежде чем задать вопрос, заставил себя порыться на почтовой полке, будто ищет письма.
– Мисс Бауэрз что-нибудь пояснила?
– Нет, сэр.
Он решил позвонить из будки, что стояла в холле. Больше шансов, что тебя никто не услышит, хотя Колли мог без помех наблюдать за ним. Он специально отсчитал нужное число монет, не входя в будку. Как обычно, с Чадфлитом соединили не сразу, но Кэтрин, видно, сидела у телефона. Она взяла трубку чуть ли не раньше, чем зазвонил звонок.
– Стивен? Слава богу, ты вернулся наконец. Приезжай, если можешь, немедленно домой. Кто-то пытался убить Дебору.
Между тем в гостиной по Уиндермиер-Крисчент, дом 17, инспектор Далглиш вел допрос, неумолимо продвигаясь к истине. Вид у Виктора Проктора был как у загнанного зверя, который понял, что путь к отступлению перекрыт, но не может заставить себя повернуться и встретить свой конец. Его маленькие темные глазки беспокойно бегали по сторонам. Миролюбивые голос и улыбка исчезли. Ничего, кроме страха, не осталось. За последние десять минут морщины от носа ко рту словно стали глубже. На красном, тощем, как у цыпленка, горле конвульсивно подрагивал кадык.
Далглиш безжалостно наступал.
– Значит, вы признаете, что не возвратили деньги ассоциации «Помоги им немедля», которой вы заявили, что ваша племянница – сирота, лишившаяся родителей во время войны?
– Вероятно, я должен был сообщить им о двух тысячах фунтах, но ведь это был капитал, а не доход.
– Капитал, который вы истратили?
– Я должен был ее содержать. Не отрицаю, мне эти деньги были переведены как ее опекуну, чтобы я их сохранил, но я должен был ее кормить, разве нет? Нам всегда было трудно с деньгами. Училась она в школе бесплатно, но мы ее одевали. Мне нелегко было, поверьте.
– И вы продолжаете настаивать, что мисс Джапп не знала, что ее отец завещал ей деньги.
– Она тогда совсем маленькой была. А потом уже смысла не было говорить ей об этом.
– Потому что к тому времени эти деньги вы растратили?
– Я тратил их на нее, говорю вам. Я был вправе тратить их. Мы с женой были ее опекунами и делали все, что было в наших силах. А надолго бы их хватило, если бы отдали их ей, когда ей исполнился двадцать один год? Мы все эти годы ее кормили, не получая ни от кого ни пенса.
– Если не считать тех пожертвований, которые вы получили от ассоциации «Помоги им немедля».
– Но ведь она потеряла родителей во время войны, верно? Не больно-то они расщедрились. Хватало только на школьную форму.
– И вы продолжаете отрицать, что были в Мартингейле в прошлую субботу?
– Я уже сказал вам. Что вы прицепились ко мне? Не был я там, не был, что я там забыл?
– Может, вам захотелось поздравить племянницу в связи с ее помолвкой. Вы же сказали, что рано утром в субботу вам позвонила мисс Лидделл и сообщила об этом. А мисс Лидделл продолжает отрицать, что звонила.
– Ничем не могу помочь. Если это не Лидделл, значит, кто-то подделывался под нее. Откуда мне знать, кто это был?
– Вы абсолютно уверены, что не ваша племянница?
– Говорю вам, мисс Лидделл.
– Так, значит, под впечатлением от телефонного разговора вы решили поехать в Мартингейл, чтобы повидаться с мисс Джапп?
– Нет. Нет же, говорю вам. Я ездил весь день на велосипеде.
Далглиш неторопливо вытащил из портмоне две фотографии и положил их на стол. На них была запечатлена стайка детей, входящих в огромные кованые железные ворота усадьбы Мартингейл, личики – в гримаске, потому что каждый пытается убедить спрятавшегося фотографа, что именно он – «самый счастливый ребенок, пришедший на праздник». За ними возвышаются взрослые, являя собой менее привлекательное зрелище.
