Дина не хотела причинять лишние расходы этой небогатой семье. Она без особого труда нашла работу официантки в ресторане. Все её коллеги были студентами. Официанты — это студенческая специальность, ведь стипендий студентам не платят.
Теперь она лишь изредка могла навещать Натана в реабилитационном центре: рабочие часы не позволяли. От его родителей она знала, что Натан уже сидит без поддержки, свободно двигает руки, в том числе раненую, и что для восстановления речи с ним занимается логопед. В те вечера, когда Дины нет, он часто зовёт «Ди, Ди!» и касается пальцем правой щеки. Его навещают многие — родственники, товарищи по прежней работе, сослуживцы из его части. Много лиц мелькало перед ним, но среди них не было лица любимой… Родители Натана не сразу поняли, что он показывает пальцем на то место, где у Дины на щеке родинка.
Длинными, ох, какими длинными были месяцы этого года. Дина разрывалась между учёбой в колледже, работой, центром реабилитации и редкими посещениями родительского дома. Отношения в доме были корректными, больную тему больше не затрагивали.
В центре реабилитации врачи говорили, что Натан делает поразительные успехи, но Дине казалось, что процесс восстановления его здоровья проходит ужасно медленно. Иногда её одолевали мысли о том, что он, может быть, не поправится. Какое будущее ожидает её? Легко говорить о любви, преодолевающей все препятствия — но в конечном счёте каждый человек заботится о своей судьбе.
Молодая девушка, полная жизни, она со времени ранения Натана была очень одинока. Прошли месяцы до того, как она могла вести с Натаном хотя бы простейший диалог. До того, как он, с помощью различных приспособлений, впервые встал на ноги. Она сидела в его палате часами — и не всегда он был с ней. Иногда надолго отключался, уходил в мир своих страданий. А она уходила в своё одиночество.
В минуты тоски она иногда вспоминала слова отца. Может быть, думала она, я действительно приношу себя в жертву, добровольно выбрала такую тяжёлую долю?
Вечерами, во время её работы в кафе, многие молодые мужчины обращали на неё внимание. Она не была красавицей, из тех, которых фотографируют для рекламы; таких, как она, называют хорошенькими. Очень белая кожа, рыжеватая шевелюра, за которой она, ввиду недостатка времени, не особенно ухаживала; родинка и несколько веснушек на носу совершенно не портили её — напротив, придавали особое обаяние. С подносами в руках она двигалась между столиками кафе ловко и изящно. Мужчинам она нравилась. Посетители кафе делали ей комплименты, предлагали подвезти её домой, а более смелые и откровенные не скрывали желания познакомиться с ней поближе.
Один из них, мужчина лет тридцати, из тех, каких называют представительными, несколько раз приходил в кафе с женщиной, а потом начал приходить один. Она ловила на себе его взгляд, он нередко заговаривал с ней, предлагал после окончания её работы пойти «в какое-нибудь более интересное место». Она отделывалась шутками — ведь грубить посетителям кафе нельзя! Но однажды, когда ей было особенно тоскливо, она согласилась.
Никакого влечения к нему она не чувствовала. Ей просто хотелось поговорить с кем-нибудь по душам. Думала, они где-нибудь посидят, она расскажет ему о своём обручении с Натаном, о его ранении, о своих тревогах. Он значительно старше её, человек опытный, интересно, как он оценит ситуацию. Правда, в его машину она села с опаской, но подумала: у него такой респектабельный вид, не станет же он насиловать её.
Это была наивная мысль: никакой вид, даже самый респектабельный, не может служить гарантией порядочности. Но Дина была неопытна во всём касающемся отношений с мужчинами. Натан был её первой любовью.
Они проехали мимо нескольких дорогих ресторанов, выехали из района ночных клубов и других увеселительных заведений и ехали теперь через жилые кварталы города. Он был немногословен, ничего о себе не рассказывал. В какой-то момент Дина, заметив, что всё кругом темно и никаких «более интересных мест» поблизости не видно, спросила:
— А куда мы едем, собственно говоря?
— Как куда? — он даже как будто удивился вопросу. — Ко мне домой!
— Я не собиралась ехать к тебе домой! — вскричала Дина. — Ты говорил, что пригласишь меня куда-то!
Он остановил машину и потянулся к ней.
— Да, я собирался пригласить тебя в ресторан, а потом к себе, но ты настолько разжигаешь меня, что я не могу ждать ни минуты…
Он попытался поцеловать её, запах его сигарет ударил ей в лицо. Она ощутила отвращение, попыталась вырваться из кольца его рук и плюнула в склонившееся к ней лицо. От неожиданности он на секунду расслабил руки, она толкнула дверцу машины, выскочила на ходу и бросилась бежать. Боялась, что он погонится за ней, но он завёл мотор и поехал вперёд. Она осталась одна в незнакомом месте.
