Ее лицо было в слезах, словно она стояла под сильным дождем.
– Но я же не Дженни, – прошептала девушка, подумав, что у нее раздвоение личности. «Я – два человека. И придется выбирать. Плохая дочь или хорошая? У меня две пары родителей. Как я могу быть одинаково хорошей для каждого из них?»
Тем временем мама набрала последние цифры. В наступившей тишине все присутствующие слушали гудки.
Интересно, этот звонок звенел в кухне, где раньше стояли высокие детские стулья, в которых сидели близнецы? Там, где смеявшийся отец читал придуманную им молитву? На кухне, где она маленькой девочкой однажды разлила молоко?
Второй гудок. Третий.
«Жить долго и счастливо, – думала Дженни. – Я хочу, чтобы вы оказались хорошими людьми».
Потерявшими чувствительность пальцами она взяла трубку из рук матери, подумав, что надо было все-таки сначала поесть, чтобы не потерять сознание от истощения.
Еще гудок.
В Нью-Джерси кто-то снял трубку.
– Алло, – услышала она женский голос.
Девушка крепко схватилась за маму.
– Здравствуйте. Это… ваша дочь. Дженни.
