- Ичиджо-доно, мальчишка проник в потайную комнату. – Вперёд вышел один из собравшихся, невысокого роста русоволосый мужчина среднего телосложения. Он прямо смотрел в глаза Главе Совета, не теряясь под направленным на него обычно всех пугающим ледяным взором стального цвета глаз.
- Пусть делает, что угодно. Ему недолго осталось играть роль Короля, - спокойно ответил Ичиджо. – Уже очень скоро власть перейдёт к достойному, и трон займёт настоящий потомок Куран.
По рядам членов Совета прошлось радостное волнение.
*****
Немного ранее…
На разноцветных свечах, украшавших собой именинный торт, радостно колыхались язычки пламени. Огромная старинная люстра сегодня сияла во всем своем великолепии, ярко освещая просторный зал, украшенный в честь виновника торжества. Маленькая, но дружная семья собралась вокруг стола, ожидая, когда же восьмилетний именинник задует весело пляшущие огоньки на кончиках свечей.
- Братик, дуй! – Шестилетняя малышка, взобравшись на высокий стул, затаив дыхание, устремила взгляд огромных карих с легким алым отливом глаз на брата. Мягкие, шелковистые тёмно-каштановые прядки спадали на личико девочки, но она не замечала ничего, кроме мальчика, не сводя глаз с его лица и, как зачарованная, глядя на играющие на его, точно таких же, как и у неё, шелковистых тёмно-каштановых волосах, бликах, отбрасываемых язычками пламени от свечек.
Канаме вскочил, не понимая, где он находится и как здесь очутился. Дыхание перехватило, и ему казалось, что он вот-вот задохнётся. Молодой человек хватал ртом воздух, жадно втягивая его в себя, но его легкие словно превратились в камень. Пот тяжелыми каплями струился по спине и лицу. Медленно, очень медленно наследник Куран приходил в себя. Никто не прибежал на его крик, дверь не распахнулась, как обычно, и в кабинет не ворвался обеспокоенный Такума.
Кабинет… Ну, конечно, он заснул на диване в кабинете… Это был всего лишь сон… Сон?… Но почему же он был настолько реалистичным, будто Канаме видел все происходящее своими глазами?.. Кто тот мальчик? И кто был рядом с ним? Молодой человек замер, осознав, что впервые в его памяти сохранились пусть и разрозненные, но воспоминания из сна.
Канаме обвел взглядом комнату, собираясь с мыслями и пытаясь сложить те фрагменты, что удалось вытащить из сна, в чёткую картинку, но что-то всё время не позволяло ему довести это дело до конца: стоило лишь образам стать чётче, как нечто разрушало уже воссозданные в памяти воспоминания.
Неожиданно шрам на его щеке словно полыхнул огнем, молодой человек вскрикнул от неожиданности и неосознанно поднял руку к лицу, прикоснувшись ладонью к саднящей щеке. Невыносимая боль пронзила все его тело. В голову будто впились тысячи острых иголок. Канаме съехал на пол, сжавшись в комок и стараясь хоть немного утишить боль.
Все воспоминания, что он пытался спрятать в глубине своей памяти, многотонной тяжестью разом навалились на него. Непрошенные гости и не думали уходить, терзая молодого человека, яркими вспышками освещая недавние события, только теперь эти события, казалось, были уже из прошлой жизни.
- Юк… ки… - имя сорвалось с пересохших губ, нанося глубокие душевные раны. – Юки…
Впервые Канаме был рад тому, что он один в этом старинном особняке, и что никто не может видеть его таким… Таким раздавленным и сокрушённым. Из уголка рубинового цвета глаза скатилась слеза, обжигая и оставляя за собой влажную дорожку на щеке.
*****
Настоящее время
- Юки, где ты была? Ты знаешь, как я волновался?! – Кайен Кросс бросился к девушке, заключив её в неуклюжие объятия.
Зеро, потупив глаза, остался стоять в стороне, украдкой бросая взгляды и наблюдая трогательную сцену воссоединения любящего отца и дочери.
- Зеро-кун, спасибо тебе большое! – Бывший охотник с благодарностью посмотрел на парня, все еще прижимая к груди удивительно тихую сегодня Юки. – Останешься на ужин?
Парень отрицательно мотнул головой и, наскоро распрощавшись, покинул гостеприимный дом. Кайен, осторожно, словно перед ним была не девушка из плоти и крови, а хрупкая фарфоровая статуэтка, взял свою приёмную дочь за плечи и, отодвинув ее на расстояние вытянутой руки, заглянул ей в глаза.
- Юки… - тихо позвал Кросс, вглядываясь в лицо дочери. Как ни горько, но оно по-прежнему было для него закрытой книгой. – «Почему все обернулось так? Неужели для Юки больше ничего не значат те прожитые под одним кровом годы? – сколько раз мужчина задавался уже этим вопросом, находя комнату дочери пустой, а окно распахнутым навзничь. Ничего так и не изменилось за все это время». – Ты голодна? Идём ужинать?
*****
- Простите, вы кого-то ищете?
