— Приедет как всегда, поздно?
Май нехотя кивнула: да, поздно.
«Ага! — отметила Зоя. — Значит, Райман сегодня приедет…»
— М-да, — протянула она вслух, опускаясь в горы ароматной пены, — мы для Йорга — его единственная семья. Ты — мама, мы — жены.
Постепенно Зоя выудила и другую полезную информацию: Райман остается ночевать.
— С ней? — взглядом указала Зоя на стену.
Мэй поняла, кого она имеет в виду, и угрюмо кивнула.
Посмотрела на Зою и вдруг злорадно улыбнулась:
— Ти надоеля хозяину!
— Ты тоже, — нагло рассмеялась Зоя в ответ.
Но в действительности ей было не весело.
Выйдя из ванной, Зоя в задумчивости остановилась у окна, глядя в одну точку. За окном, в сумерках, парили в небе светящиеся рождественские ангелы с трубами, переливались оранжевыми огнями елки, ветряные мельницы. Там была свобода. Там была жизнь…
Май собрала на тележку стаканы, пепельницу, тарелки с закусками, оставленную гостем. Сказала хриплым от переживаний голосом:
— Пятый гость герра Ра-ма-на будет в дувена-цать. Просиль загорать свети и ёльку.
— Зажечь свечи и елку, — машинально поправила Зоя. — Хорошо. Учту.
Искусственная голубая елка, наряженная про запас, стояла в гостиной. Не все гости Раймана желали окунаться в семейную атмосферу. Некоторым, наоборот, хотелось побыть в пространстве вне времени… А на Рождество гости шли косяком, как рыба на нерест. В праздничные дни все боялись одиночества.
«Даже Райман, — подумала Зоя и не сдержала злорадной, мстительной улыбки. — Господи, — сказала мысленно она, глядя на ночные огни, — если ты на самом деле существуешь, помоги мне! Пусть у меня все получится! Все, что я задумала! И спаси эту наивную дуреху, я не хочу, чтобы с ней случилось что-то плохое…»
Укрывшись в своей комнате. Лора быстро закрыла дверь и юркнула на кровать.
Что за двери в этой проклятой квартирке? Ни крючка, ни замка! Телефона нет, окна пластиковые — не разбить, не открыть. Горничная шпионит в три глаза. Да что за проклятое такое место? Неужели отсюда никак не вырваться? Быть того не может!
Лора приникла лбом к стеклу, уставилась в окно. За окном открывался другой вид — не тот, что из комнаты Зои. Отсюда Лора видела разноцветные яркие конусы промышленных зданий, паркинг — как лоскутный ковер, в точках разноцветных машин… Серебристый ангар со стеклянной крышей — теплица? Торговый центр? Разноцветные флаги трепещут на крыше, сияют какие-то рекламные надписи…
Если присмотреться — видны и люди. Идут, едут, прогуливаются…? Живут нормальной жизнью. Празднуют Рождество. Никто из них и не догадывается» что происходит в этой квартире.
Но ведь так не бывает! Ведь Германия — цивилизованная европейская страна. Не Африка, слава богу! Здесь есть полиция, есть суды, есть спецслужбы, они охотятся за такими преступниками, как Райман. Нужно только вырваться отсюда, добежать до первого полицейского и все ему рассказать! Она, Лариса Сычова, гражданка России, легально въехала в эту страну. У нее украли документы и деньги, ее. обманом пытались заставить заниматься проституцией. Хуже! У нее на глазах вчера убили Катю. Это самое страшное. И ее тоже хотели убить. И убили бы, если бы не заступничество Зои…
А может, ей все показалось? Вчера ее здорово накачали наркотиками. Мало ли что могло померещиться в таком состоянии? Может, это был сон, бред: и выстрелы, и мертвая Катька, и Рон с Бритоголовым, отдирающие окровавленное ковровое покрытие от пола? Всплыло в памяти смуглое лицо герра Раймана с пухлыми губами, его красивые тонкие пальцы с перстнем, тросточка…
«Брр! Глупости! Не о том надо думать! — разозлилась она сама на себя. — Надо думать, как выбраться отсюда!»
Но хоть ты бейся головой о стену, а придумать ничего нельзя. И что-то подсказывало Лоре: если бы отсюда можно было вырваться, Райман не оставил бы ее в живых. А раз оставил, значит, знал, что здесь Лора под надежным замком. И никуда она не денется. Остается только сесть на кровать и смотреть в стену… И утешаться мыслью, что кровать под тобой — очень хорошая кровать, и стена перед тобой — красиво оштукатуренная и окрашенная стена… И вид из окна — не на нефтеперерабатывающий завод. Пятизвездочная тюрьма! Только без телевизора.
«Если нет — значит, ни сил, ни времени не будет, чтобы его смотреть», — решила Лора. И была права.
Наплакавшись, она задремала, свернувшись калачиком на кровати. Разбудил ее яркий свет. В комнату вошла Май с ворохом новой одежды. Свалила все на кровать, окриками заставила Лору подняться и куда-то идти. Лора закрылась руками, боясь, что надсмотрщица снова примется ее щипать и пинать за непонятливость, но с Май произошла непонятная перемена — она больше не прикасалась к Лоре. В ее глазах, сверкавших по-прежнему необъяснимой злобой, появилось новое выражение.
Зависть! — с умилением вспомнили Лора Зоины слова. Май втолкнула ее и ванную комнату и заставила встать под душ. Лора отворачивалась от бесстыжей горничной, а та окриками принуждала ее поворачиваться то вправо, то влево и скребла жесткой жесткой щеткой кожу, едва не соскребая до костей.
— Ай, больно! Потише ты! — только и успевала покрикивать Лора.
