Порой до меня долетали обрывки светских бесед. Беседы подруг оказались поразительно бессодержательными. А я-то предполагала, что обеспеченные москвички только и говорят между собой что о всяких новинках, премьерах и знаменитостях… Как бы не так! Интересы этих девиц явно сошлись клином на двух именах: неизвестного мне Мити Ханьяна и его подруги Дины.
Обычно первой перемывать кости этой паре начинала подруга с волосами цвета «баклажан». Неумело тряся на руках хныкающего малыша, она заводила сюсюкающим голосом:
— Ах, какие у Димочки глазки, прямо как у папы. Кстати, кого я недавно видела у Дрюли! — Подруга переходила на интригующий тон. — Заехала просто так, — по ее тону читалось, что очень даже не «просто так» она поперлась к этому Дрюле, — и на кого я там наткнулась? На Ханьяна с Диной, представляете? Не знаю, что они там делали, — подруга загадочно округляла глаза, намекая, что делали они там нечто жуткое и запредельное, — но Дина, как только меня увидела, сразу скривилась, будто лимон проглотила. А Митя…
— А мне Дина рассказывала, — подключалась другая подруга, со стрижкой «под ноль» и с кольцом в носу, — что Митя приглашал ее поехать я Суринам. Говорила, что лучше ехать в августе. С июня по июль в Суринаме сезон дождей. Они уже забронировали номера в отеле «Амбассадор» в Парамарибо…
«Сестра-хозяйка» нервно округляла глаза, заливалась неестественным смехом, пожимала плечами: мол, мне-то что за дело? И принималась ведрами хлестать шампанское.
После ухода гостей я уносила плачущего, капризного малыша в детскую, а Даша запиралась в спальне и оглашала квартиру заунывным бабьим вытьем в подушку. Я не знала, кто таком этот Митя Ханьян, после которого я вынуждена до часа ночи носить ревущего младенца на руках, но крепко его невзлюбила.
День десятый
Раз в три дня мне приходилось разгребать авгиевы конюшни на хозяйской половине с пылесосом и влажной тряпкой в руках. О, как много можно узнать о человеке, выгребая грязь из-под его кровати! Однажды я выгребла Дашино свидетельство о браке.
Оно валялось за шкафчиком вместе с маской для сна, берушами, аудиокассетами для похудания и резинками для волос. Раскрыв корочки, я обнаружила удивительную вещь: оказалось, моя дорогая сводная кузина носит в браке фамилию Ханьян.
Хм! Теперь многое становится ясно: Дашу бросил муж и по сему поводу она пребывает в глубочайшей и жесточайшей депрессии.
Обычно «сестра-хозяйка» не покидала свою нору по два-три дня. Там, в спальне, в полутьме задернутых гардин, она курила, валяясь на широком супружеском ложе, смотрела по видео эротические мелодрамы и пила шампанское. Появляясь изредка в детской, она выглядела подобно грозовой туче, набирающей силу для хорошего ливня.
Соседство Даши действовало па меня удручающе. Уж не знаю почему, но в ее присутствии шикарная квартира наэлектризовывалась злобой и черной меланхолией. Каша подгорала, молоко сворачивалось, малыш вопил, как поросенок резаный, и мне приходилось до двух часов ночи вышагивать по детской с ним на руках. Только накопив достаточно громов и молний. Дата вырывалась из ненавистных четырех стен» в водоворот светского разгула, и тогда вся квартира оказывалась в моем полном распоряжении.
Я облегченно вздыхала и расправляла крылья.
Стоило мамаше смыться, как капризный и нервный малыш моментально успокаивался, и я с ним горя не знала. Уезжая по делам, «сестра-хозяйка» имела привычку запирать раздвижную дверь, ведущую в ее апартаменты. Я сделала вывод, что главные сокровища четы Ханьянов прячутся там, и смело распоряжалась оставшимся имуществом.
Первым делом мы с малышом ехали в коляске на кухню, где готовили себе роскошный обед: свежепротертые фрукты и соки для маленьких, аппетитные канапе, кофе и пиво для больших. Затем мы катили в столовую, открывали окно, ведущее во двор, и садились у окна обедать. Под окном цвела липа, гудели пчелы. Малыш ел, пил и затихал, убаюканный чириканьем воробьев, а я роскошествовала, завидуя самой себе. Правда, порой, при мысли о Зое, меня мучило нечто похожее на угрызения совести. Пока я блаженствовала, сестре приходилось в поте лица добывать свой хлеб, играя на Арбате под палящим июльским солнцем. Я же, наевшись, напившись и намазавшись хозяйской косметикой, уходила в прихожую, открывала бездонный хозяйский шкаф-купе и занималась примеркой.
Мое первое знакомство с марками «Макс Мара», «Кензо», «Армани» и «Диор» произошло в интимной полутьме хозяйского гардероба. Не раз и не два, прохаживаясь по ламинированному паркету взад-вперед вихлявой походкой манекенщицы, я бросала загадочные взгляды на свое расфуфыренное отражение в зеркале и… изнывала от зависти!
Черт возьми, у этой отвратительной девицы было все! Все, о чем я и мечтать не могла по той простой причине, что не подозревала о существовании таких вещей! И Даша не пошевелила ни пальцем, ни мозговой извилиной ради того, чтобы это иметь. Ладно, допустим, я тоже не особо старалась преуспеть в этой жизни, но Зоя!..
