Он выскочил из офиса и побежал к лифту; включив контрольную панель, нажал на кнопку десятого этажа.
Как только лифт начал спускаться, он подумал о плане, который они с Билли разработали вчера.
— Ты должен убить Харриса первым. Делай что хочешь с женщиной, но обязательно зарежь ее.
— Я всегда убиваю их так. Эта мысль у меня на первом плане.
— Тебе следует убить Харриса там, где это произведет меньше всего беспорядка, где ты потом все можешь убрать.
— Убрать?
— Когда ты разделаешься с женщиной, ты вернешься назад к Харрису, вытрешь все капли крови вокруг него и завернешь его тело в пластиковый мешок. Поэтому не убивай его на ковре, где могут остаться пятна. Завлеки его в комнату с кафельными полами, может быть, в ванную.
— Завернуть его в мешок?
— Я буду ждать тебя позади «Бовертон-билдинг» в десять часов. Ты вынесешь тело ко мне, и мы засунем его в автомобиль. Позднее мы вывезем его из города и сожжем в подходящем месте.
— Сожжем его? Зачем?
— Мы постараемся заставить полицию думать, что Харрис убил свою любовницу, что он — Мясник. Для этого я позвоню в отдел по расследованию убийств и изменю свой голос. Я скопирую Харриса и скажу им, что я — Мясник.
— Чтобы сбить их с толку?
— Ты уловил.
— Рано или поздно они обнаружат обман.
— Да, очевидно. Но несколько недель, может быть, даже несколько месяцев они будут искать Харриса. У них не будет ни одного шанса найти путь, который приведет их к нам.
— То есть классически подложить свинью.
— Точно.
— Это даст нам время?
— Да.
— Сделать все, что мы хотим.
— Почти все.
План рухнул.
Было чертовски трудно убить этого ясновидящего.
Двери лифта открылись.
Боллинджер споткнулся при выходе из лифта и упал. Пистолет выскочил из его руки и отлетел к стенке.
Он поднялся на колени и вытер пот, застилавший ему глаза.
Он позвал:
— Билли? — но по-прежнему оставался один.
Кашляя, шмыгая носом, он медленно подполз к пистолету, зажал его в правой руке и поднялся.
Он прошел через темный коридор к дверям офиса, окна которого выходили на Лексингтон-авеню.
Беспокоясь о том, что у него осталось мало патронов, он выстрелил в дверь только один раз после того, как тщательно прицелился. Б-у-у-м! Выстрел отозвался эхом в коридоре. Замок был поврежден, но продолжал удерживать дверь. Дверь шаталась. Вместо того чтобы использовать еще один патрон, он навалился на дверь плечом, пока она не открылась.
К тому времени, когда он добрался до окон, выходивших на Лексингтон-авеню, Хар-рис и женщина уже опередили его. Они были двумя этажами ниже.
Он вернулся к лифту. Боллинджер собирался выйти наружу и встретить их, когда они доберутся до земли. Он нажал кнопку первого этажа.
Закрепившись за стойку окна на восьмом этаже, они решили преодолеть оставшиеся тридцать шесть метров в два приема, используя стойки окон четвертого этажа.
На четвертом этаже Грэхем разбил стекла в обеих рамах. Он прикрепил карабин к стойке, прицепил страховку к карабину и невольно отшатнулся, когда пуля ударилась в стену сантиметрах в тридцати справа от его головы.
Он сразу понял, что произошло. Он быстро повернулся и посмотрел вниз.
Боллинджер, весь запыхавшийся, в одной рубашке, стоял на заснеженном тротуаре в восемнадцати метрах внизу.
Показав Конни жестом на опасность, Грэхем закричал:
— Давай сюда! Забирайся внутрь! Через окно!
Боллинджер снова выстрелил.
Вспышка света, боль, кровь: пуля в спину... «Неужели это случится здесь?» — подумал он.
Грэхем отчаянно разбивал руками в перчатках осколки стекла, торчавшие в оконной раме. Он ухватился за центральную стойку и уже почти забрался в окно, когда улица позади него неожиданно наполнилась странным громыханием.
Большой желтый дорожный грейдер поворачивал на Лексингтон-авеню. Его огромные черные шины месили мокрый снег и оставляли позади наполненные водой следы. Щит снегоочистителя перед машиной достигал почти двух метров в высоту и трех в ширину. Проблесковые маяки горели на крыше кабины водителя. Два фонаря размером с обеденные тарелки были выпуклые, как глаза у лягушки, и ослепительно сверкали сквозь падающий снег.
Это было единственное транспортное средство, появившееся на занесенной снегом улице.
Грэхем посмотрел на Конни. Казалось, что она не могла освободиться от веревок и забраться в окно. Он отвернулся от нее и нетерпеливо замахал рукой водителю грейдера. Вряд ли водитель мог заметить его из-за залепленного снегом стекла.
— Помогите! — закричал Харрис. Он не думал, что человек может услышать его из-за грохота двигателя. Несмотря на это, он продолжал звать на помощь: — Помогите! Мы наверху! Помогите нам!
Конни тоже начала кричать.
Удивленный Боллинджер сделал именно то, что ему как раз не следовало делать. Он резко повернулся и выстрелил в грейдер.
Водитель резко затормозил, почти полностью остановил машину.
— На помощь! — закричал Харрис.
Боллинджер снова выстрелил в машину.
Пуля отскочила от стальной рамы, которая обрамляла стекло кабины.
Водитель переключил скорость, и мотор заработал громче.
Боллинджер побежал.
