Утром в тот день специальный корреспондент газеты «Нью-Йорк геральд трибюн» Дон Итон передавал из Сан-Франциско: «Семь вице-президентов АФТ — КПП вооружаются острыми вопросами, готовясь к сегодняшней встрече с премьер-министром Никитой С. Хрущевым». Специальный корреспондент «Нью-Йорк таймс» А. Раскин ехидно вторил ему: «Семь профсоюзных лидеров составили для Премьера Хрущева длинный список вопросов, рассчитанных на то, чтобы поставить его в затруднительное положение сегодня вечером… Список вопросов не рассчитан на то, чтобы удерживать кровяное давление г-на Хрущева на нормальном уровне».
Газеты сообщали, что в их редакции было заблаговременно отправлено несколько коробок с отпечатанными на мимеографе материалами. В них содержались пространные резкие выпады против СССР и оскорбительные заявления, якобы разъясняющие «вопросы», которые собирались задать гостю.
И все же, несмотря ни на что, Н. С. Хрущев принял приглашение лидеров профсоюзов.
Те, кто находились в гуще событий, хорошо понимали огромное значение этого решения: глава Советского правительства, верный своему обыкновению — никогда не уклоняться от острых политических споров, с чем он только что напомнил в своей речи на вокзале в Сан-Франциско, дал очередную взбучку своим идеологическим противникам, нанес им сокрушительное политическое поражение. Он вывел Рейтера на чистую воду, и тот предстал перед рабочим движением в своем неприглядном обличии политического лжеца, подлого адвоката капитализма.
В то же время через головы своих собеседников Н. С. Хрущев от имени советских рабочих протянул руку дружбы американским рабочим.
И даже самые ярые противники нашей страны были вынуждены признать, что продолжавшаяся без малого три с половиной часа встреча в зале Аргонавтов отеля «Марк Гопкинс» вечером 20 сентября ознаменовалась поражением людей вчерашнего дня, пытавшихся пойти против течения и вернуть в Сан-Франциско климат «холодной войны».
Для того чтобы в полной мере осознать и оценить то, что совершил Н. С. Хрущев в тот вечер, следует вспомнить великую в своих взлетах и трагичную в своих падениях историю рабочего движения в Соединенных Штатах.
Каждый советский школьник знает, что празднование международного дня солидарности рабочего класса зародилось здесь, в Америке: 1 мая 1886 года триста пятьдесят тысяч рабочих страны провели забастовку с требованием восьмичасового рабочего дня, причем значительная часть их, особенно строители, добилась удовлетворения своих требований. Но шесть руководителей рабочего класса Америки были зверски убиты в тот день на площади Хэймаркет в Чикаго, и это было сделано с ведома властей штата, контролируемых местными капиталистами.
Пожалуй, ни в одной стране рабочее движение не знало столь резких подъемов и спадов; пожалуй, нигде классовая борьба пролетариата с буржуазией не приобретала такого острого и беспощадного характера, как здесь. История этой борьбы написана кровью на мостовых Америки.
И как бы ни пытались сейчас некоторые политические деятели США изобразить задним числом прародителей современных монополий в роли «экономических гуманистов», факты есть факты, и от них никуда не уйти.
…Идет «долгая забастовка» шахтеров Пенсильвании 1874–1875 годов — десять руководителей профсоюзов подвергаются смертной казни, а семнадцать гниют в тюрьме. Возникает первая общенациональная забастовка 1877 года — погибают в вооруженных схватках пятьдесят рабочих. Начинается в 1892 году мощная забастовка сталелитейщиков в Хомстэде — лишаются жизни десять рабочих. Бастуют в 1905 году чикагские возчики — 21 человек убит, 400 ранено. В 1914 году в Ладлоу вооруженные наемники «гуманиста» Рокфеллера убивают 14 мужчин, женщин и детей. Во время забастовки сталелитейщиков в 1919 году 23 человека были убиты, сотни людей ранены…
Предприниматели создавали в цехах своих заводов, особенно накануне первой мировой войны, укрепленные форты наемной охраны с целыми арсеналами оружия. Они разработали изощренную систему доносов и слежки. Придумали систему «черных списков». Создали армию штрейкбрехеров. Чем сильнее становились монополии, тем беспощаднее были расправы. Но все было тщетно. Всякий раз, когда карателям казалось, что все уже кончено и что американский рабочий класс не посмеет больше поднять головы, находились новые смелые люди и борьба возобновлялась.
Хозяева Соединенных Штатов, наконец, поняли: надо найти какое-то иное средство обуздания рабочего класса. Какое именно? Более тонкое и хитрое: надо было среди деятелей самого рабочего движения найти человека, который взял бы на себя черную роль «вожака-предателя». Образно говоря, роль такого вожака сходна с ролью прирученного быка на бойне, который ведет за собой животных под нож: он спокойно и привычно шагает в убойный цех, а за ним, как за ведущим, плетется, скользя копытами по мокрому и клейкому полу, охваченное смертной тоской стадо. Потом он возвращается в стойло, жует свою обильную еду и снова ведет очередное стадо.
