Все рассмеялись. В этот момент на горизонте показалась внушительная серая громада военного корабля — авианосца. Может быть, он проходил здесь случайно, но американские журналисты говорили нам, что это было кем-то предусмотрено. Командор Кларк постарался привлечь к нему внимание Н. С. Хрущева.
— Военные корабли хороши лишь для того, чтобы совершать на них поездки с государственными визитами, — отозвался Никита Сергеевич. — А с точки зрения военной они отжили свой век. Отжили! Теперь они лишь хорошие мишени для ракет! Мы в этом году пустили даже на слом свои почти законченные крейсеры. Они были уже готовы на девяносто пять процентов.
Стоявшие рядом военно-морские чины и журналисты навострили уши.
— Но во время войны ваши корабли показали свои хорошие качества, — возразил Кларк.
— Времена меняются, — пояснил Н. С. Хрущев. — В наше время боевое применение крейсеров вряд ли
было бы целесообразным. Раньше подводная лодка должна была приблизиться к борту крейсера на пять километров для того, чтобы потопить его. Теперь же их можно пускать ко дну ударами, направленными за сотни километров. Появление летающих торпед и ракет полностью изменило положение на море. Поэтому нет смысла теперь иметь в строю крупные военные корабли. На борту крейсера, например, находится 1200–1300 человек, а ведь он чрезвычайно уязвим. Зачем же использовать такие устарелые средства войны на море?
Командор Кларк промолчал.
— Нет, — продолжал Никита Сергеевич, — мы не хотим оставаться на позициях вчерашнего дня. Нам советских людей жалко. Поэтому мы сохраняем в строю суда береговой охраны, сторожевые корабли, на борту которых находятся ракеты, подводный флот, также вооруженный ракетами, торпедные катера и тральщики. Вот и все. Другие корабли в наше время не нужны…
Опять наступила пауза. Среди корреспондентов начался какой-то ажиотаж. Они шушукались между собой, что-то записывали, что-то вычеркивали. Оказывается, ловкие фальшивых газетных дел мастера уже обдумали свою версию о том, что сию минуту сказал Н. С. Хрущев: они сговорились дать в печать сообщение, будто глава Советского правительства заявил, что СССР создает сейчас самый могучий в мире подводный флот. Об этом сказали Никите Сергеевичу. Он покачал головой и, обращаясь к Кларку, громко сказал, так, чтобы все слышали:
— Мне сейчас сообщили, что корреспонденты говорят между собою, будто я заявил, что мы строим сейчас самый сильный в мире военно-морской флот. Вы слышали, господин Кларк, то, что я Вам говорил? Я сказал и повторяю, что мы сейчас отказались от строительства больших военных кораблей и уничтожили почти готовые крейсеры, строительство которых заканчивалось на судоверфях. Я сказал также, и могу это повторить, что сейчас мы строим только суда береговой охраны, сторожевые корабли, подводные лодки, торпедные катера и тральщики. А корреспонденты пытаются мне приписать, будто я говорю здесь о создании самого большого в мире военно-морского флота. Я этого не говорил. Если бы я это сказал, то это прозвучало бы как угроза, а я никому не хочу угрожать.
— Я могу подтвердить каждое слово, сказанное г-ном Хрущевым, — твердо сказал Кларк.
— Но мы вовсе не имели этого в виду! — обиженно сказала сновавшая рядом небезызвестная обозревательница газеты «Нью-Йорк геральд трибюн» Маргарита Хиггинс. (Это не помешало ее газете опубликовать на следующий день сообщение об этой беседе под развязным и лживым заголовком: «Хрущев… похваляется красными подводными лодками».)
Корреспондент радиотелевизионной компании «Коламбиа бродкастинг систем» Шорр, несколько лет работавший корреспондентом в Москве и известный как мастер фальшивок, попытался прибегнуть к дешевой уловке, с помощью которой он надеялся вызвать сенсацию:
— А почему вы не строите самый сильный в мире военный флот?
Грянул всеобщий смех. Даже Г. Лодж, который все это время стремился сохранить вид рассеянного человека, который не интересуется содержанием разговора, вдруг не сдержался и расхохотался. Н. С. Хрущев, прищурившись, поглядел на сконфузившегося корреспондента и сказал:
— А что такое «самый сильный»? Это относительное понятие! Скажите мне, какой у вас флот, и тогда давайте сравним его с нашим.
— Я не знаю, какой у нас флот, — пробормотал Шорр.
— Но Вы успокойтесь, — продолжал Никита Сергеевич, — мы сейчас начинаем приспосабливать подводные лодки для лова селедки.
— А как вы это делаете? — оживилась Маргарита Хиггинс.
Опять все захохотали.
— Я не рыболов, — ответил, улыбаясь, Н. С. Хрущев. — Я только люблю кушать селедку. Больше всего люблю дунайскую сельдь. Она, по-моему, самая лучшая…
— Это не политическое заявление? — лукаво спросил Лодж.
— Нет, гастрономическое, — парировал Никита Сергеевич.
Корабль тем временем подошел к Золотым Воротам и уже разворачивался, ложась на обратный курс. Н. С. Хрущев еще раз взглянул на Золотые Ворота и спросил:
— Скажите, какое расстояние отсюда до Владивостока?
— Восемь тысяч миль, — сказал командир корабля.
