«Питтсбургу понравился Премьер Хрущев, а господину Хрущеву понравился Питтсбург. Советскому лидеру был оказан самый теплый прием на всем протяжении его поездки по Америке, и сегодня в деловом квартале Питтсбурга собрались колоссальные толпы людей, чтобы приветствовать его. В полдень люди наводнили улицы «Золотого треугольника», чтобы увидеть господина Хрущева в то время, как вереница автомашин проезжала по этому району. Сияющий и приветствующий толпу советский Премьер, который занимал место на заднем сиденье белой открытой автомашины, вызвал самое большое скопление народа за всю историю города».
Та же газета отмечала теплоту встреч с рабочими на заводе «Места»: «На заводе господин Хрущев явно чувствовал себя как дома. Он сказал, что это напоминает ему его молодость, когда он был рабочим, и показал, что он знаком с машинным оборудованием. Он отозвался с высокой похвалой о некоторых технических процессах, но критиковал кое-какие машины. Как указали представители администрации предприятия, все замечания господина Хрущева были восприняты хорошо».
Газета «Балтимор сан», описывая пребывание Н. С. Хрущева в Питтсбурге, отмечала: «Это было больше, чем вежливая встреча, это был открытый энтузиазм».
Телеграммы и письма, поступившие на имя Н. С. Хрущева из Питтсбурга и штата Пенсильвания, отражали глубокое впечатление от этого визита. Авторы телеграмм и писем приветствовали визит главы Советского правительства, горячо одобряли его неутомимую борьбу за мир и дружбу между народами.
Так думали многие американцы, жаждущие прочного мира и улучшения отношений между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки — этими двумя великими державами, которые несут особую ответственность за сохранение и упрочение мира. Они возлагали большие надежды на предстоявшие в Кэмп-Дэвиде беседы главы Советского правительства Н. С. Хрущева и Президента США Д. Эйзенхауэра.
Впереди — снова Вашингтон. Последние, и самые важные, дни пребывания в США.
В Вашингтон Н. С. Хрущев вернулся под вечер 24 сентября. Стояла жаркая влажная погода. Воздух казался плотным, как вата. Люди, вышедшие на улицы, чтобы снова встретить главу Советского правительства, то и дело вытирали лица мокрыми платками. Ни дуновения ветерка, ни капли освежающего дождя. В воздухе как бы разлито томительное ожидание осенней поры, способной освежить атмосферу.
На аэродроме никаких церемоний: ведь это неофициальный приезд. Только журналисты и фотографы, как обычно, толпились на высоких подмостках, похожих на строительные леса, охотясь за удачным кадром, за хлесткой деталью. Когда Н. С. Хрущев и сопровождающие его лица спустились с самолета на землю, несколько наиболее расторопных репортеров прорвались к Г. Лоджу.
— Ну как?
Лодж развел руками и ответил вполголоса:
— Он говорит, что не устал, и он определенно выглядит свежим. Он находится в хорошем настроении.
Репортеры помчались к телефонным будкам.
А Никита Сергеевич действительно был в хорошем настроении. Он все еще находился под впечатлением только что закончившейся радушной встречи с жителями американской столицы сталелитейной промышленности, о которой газета «Нью-Йорк таймс» писала:
«Мэр города после отъезда Хрущева заявил, что он никогда не видел таких больших толп».
Но теперь пришло время удивляться властям Вашингтона: хотя протокол поездки не предусматривал никаких церемоний ни на аэродроме, ни в городе и никто не призывал население столицы выйти навстречу гостю, на всем пути от аэропорта Эндрюс до резиденции Блэйр-хауз теснились десятки тысяч людей, причем они явно были настроены весьма приветливо. Бросалось в глаза, что на сей раз свои теплые чувства выражало гораздо большее число людей, нежели десять дней назад, когда Н. С. Хрущев впервые ступил на американскую землю.
Оправдался прогноз Никиты Сергеевича: лед «холодной войны» не только треснул, но и начал крошиться. Его выступления в Нью-Йорке, Лос-Анжелосе, Сан-Франциско, Де-Мойне и Питтсбурге дошли по каналам телевидения, радио и газет почти до каждого американского дома. Они сильно изменили представление американцев о Советской стране, о коммунизме, о людях, выдвинутых нашим народом к власти. Если до этого информация о Советском Союзе просачивалась сюда лишь тоненьким ручейком, то сейчас хлынула настоящая Ниагара, могучий поток правдивых, из первых рук получаемых, неотразимо убедительных и волнующих сведений. Они не оставляли камня на камне от фальшивых легенд, сочинявшихся о нашей стране на протяжении десятков лет.
