До свидания, друзья!
Н. С. Хрущев спускается с трибуны, тепло прощается с провожающими. И вот уже машины, покидая площадку, где происходила торжественная церемония, устремляются к самолету. Здесь, у трапа, Никита Сергеевич еще раз пожимает руку провожающему его вице-президенту США. Потом он поднимается на борт самолета. За ним следуют его супруга с подаренным ей на прощание огромным букетом красных роз и другие члены семьи и сопровождающие лица.
Взревели могучие моторы. Замечательный пилот Константин Петрович Сапелкин уверенно повел свой гигантский корабль, озаренный голубоватыми лучами прожекторов, по узкой бетонной дорожке аэродрома и оторвался от земли ровно в 22 часа, секунда в секунду, как это было предусмотрено графиком полета.
Внизу блекли россыпи огней американской столицы. Самолет окутала глухая ночь, накрывшая океан. Но с востока уже приближалось солнце, и мчавшийся с головокружительной скоростью навстречу ему советский самолет снова соперничал со временем: теперь стрелкам часов пришлось бежать в другом направлении; не успели пассажиры вздремнуть, как вырвавшиеся с востока солнечные лучи позолотили крылья их воздушного корабля.
Тьма быстро рассеивалась, и мощные турбинные двигатели «ТУ-114» победно пели свою песню, возвеличивающую торжество разума и силу свободного человеческого гения.
Итак, окончен рассказ о тринадцати днях, взволновавших мир, о поездке главы Советского правительства в Соединенные Штаты Америки.
Города, тысячи километров пути, беседы, споры — то очень острые, гневные, то спокойные и разумные, — невиданного напряжения программа, выполнить которую, как считали американские газеты, вряд ли под силу одному человеку, тишина Кэмп-Дэвида и гул сотен тысяч голосов в Питтсбурге и Нью-Йорке, аристократический прием в Белом доме и веселый, громкоголосый обед у Гарста под самой красивой крышей в мире — под открытом небом — все порознь и вместе взятое уже ушло, захлестнуто листками календаря.
Но событие это — визит Н. С. Хрущева в США — принадлежит к той категории, над которой не властно время. Оно соединило в себе слишком много надежд и высоких принципов, чтобы кому-то было дано вычеркнуть его из памяти народов.
Люди всей земли — черные, желтые, белые, каким бы богам они ни молились — Христу, Магомету, Будде, атеисты, люди, принадлежащие к разным политическим партиям и социальным группам, — хотят, жаждут мира, борются за мир!
Впервые в тысячелетней истории цивилизованного общества человек — властелин природы — создал такое смертоноснейшее оружие, пустить в ход которое ему не должен позволить разум. Да, разум человека! И это голос разума прозвучал над миром: люди, остановитесь, подумайте, придите к мирному решению своих споров.
Голос этот, спокойный и уверенный, вознесся над миром с социалистического берега, из страны, которая, доказав, что она располагает сильнейшим, абсолютным оружием, предлагает всем и навсегда избавиться от оружия. Разве что-нибудь может противостоять этому великому, гуманистическому призыву?! Разве кто-нибудь в силах заглушить этот голос, этот человеколюбивый призыв?!
Шестнадцать лет правящие круги Соединенных Штатов Америки не признавали Советский Союз. Все последующие годы, юридически признавая СССР, они вынашивали идею военного уничтожения социализма и не только вынашивали, но и пускали ее в ход. И что же? Мечты, планы, расчеты империалистов биты!
Теперь, впервые в истории пригласив в самую богатую, главную страну капитализма главу первого в мире социалистического государства рабочих и крестьян, хотели того или не хотели капитаны и штурманы капитализма, они признали, что без социализма нельзя себе представить исторического развития, которое, как известно, не зависит от воли или желания отдельных людей.
Миллионы и миллионы граждан социалистического мира мысленно повторили вместе с Н. С. Хрущевым слова признательности Марксу, Энгельсу, Ленину, его величеству рабочему классу, трудовому народу, когда звучали залпы торжественного салюта в честь высокого советского гостя на аэродроме Эндрюс, близ Вашингтона.
Да, история подобна лавине: она не имеет обратного хода. Молитвы и анафемы отцов католической церкви не могли заново возжечь погашенные просвещением костры инквизиции; штыки интервентов обломались в попытке задержать развитие Великой Октябрьской социалистической революции. Прошлое не возвращается, а настоящее движется только в будущее. Разумеется, государственные деятели могут способствовать ускорению или замедлению прогресса, но отменить законы общественного развития не дано никому.
