Подходит к советскому гостю и высокий моложавый сенатор Джон Кеннеди из штата Массачусетс, победивший на выборах 1952 года тогдашнего сенатора Генри Кэбота Лоджа. Это сын богатейшего бостонского финансиста, биржевого дельца Джозефа Кеннеди, который в 1940 году был американским послом в Англии и затем активно выступал против вступления Америки в войну против гитлеровской Германии. На нынешнем этапе борьбы за выдвижение кандидатур на пост президента Джон Кеннеди, который, как утверждают, не разделяет внешнеполитических взглядов своего отца, считается одним из возможных кандидатов от демократической партии. В течение всей беседы между главой Советского правительства и сенаторами Кеннеди не проронил ни слова. Может быть, это говорит в его пользу: ведь многие сенаторы, которые своими вопросами Н. С. Хрущеву надеялись поставить его в неловкое положение, сами оказывались в проигрыше после его ответов.
— Какой молодой! — говорит Никита Сергеевич, пожимая руку Кеннеди.
— Это не всегда мне помогает, — отвечает тот, намекая, что многие возражают против выдвижения его кандидатуры на пост президента, мотивируя это тем, что Кеннеди слишком молод.
Наконец, попрощавшись со всеми, глава Советского правительства выходит в вестибюль. Здесь его уже, как всегда, ждут люди с микрофонами, киноаппаратами, телевизионными камерами, фотоаппаратами. Никита Сергеевич делает краткое заявление, выражая удовлетворение беседой с сенаторами, и направляется к выходу. У автомашины Джонсон и Фулбрайт прощаются с ним еще раз и благодарят его за откровенную беседу.
— Вступайте к нам в сенат, г-н Хрущев, — в шутку говорит Джонсон. — Вы были бы выдающимся сенатором.
— Нет, — отвечает Никита Сергеевич, — пусть лучше каждый из нас останется в своем парламенте и ведет там борьбу за мир.
На следующий день, листая пухлые американские газеты, широко освещавшие второй день пребывания главы Советского правительства в столице США, мы нашли и сообщения о беседе Н. С. Хрущева с американскими сенаторами. Газеты подчеркивали, что он произвел очень сильное впечатление на своих американских собеседников.
Газета «Нью-Йорк таймс» писала:
«Присутствовавшие сенаторы единодушно заявили, что г-н Хрущев — исключительно способный человек, ловкий полемист, весьма умный и хорошо информированный деятель». Суммируя впечатление своих коллег, сенатор Джонсон заявил: «Общее впечатление таково, что беседа прошла в хорошей обстановке. Он (Н. С. Хрущев, — Авторы) проявил себя как способный и очень сильный человек, который очень умело использует каждую возможность, чтобы убедительно изложить свою точку зрения». Сенатор Фулбрайт отметил, что «глава Советского правительства— талантливый человек и замечательный защитник того образа жизни, который существует в его стране». Примерно в таком же духе сообщали о беседе и другие газеты. Лидер республиканцев в сенате Эверетт Дирксен заявил корреспонденту агентства Ассошиэйтед Пресс, что Хрущев «наносит сильные удары и знает, какие ответы он должен дать, чтобы защитить свою точку зрения».
Второй день пребывания главы Советского правительства в столице Соединенных Штатов близился к концу. Длинные тени от домов и, казалось, уставших от зноя деревьев перешагнули широкие улицы, поползли по площадям. На город опускались вечерние сумерки.
Темнее становилось и в маленьком, очень уютном внутреннем дворике трехэтажного особняка Блэйр-хауз. Уже не искрились красными бусинками крохотные ягодки мелкой, декоративной земляники, которая, как густой, нежный ковер, укрывала этот кусочек земли, отгороженный от мира каменными стенами. Засветились окна — в доме включили освещение.
Во дворике в белом кресле сидел Н. С. Хрущев и внимательно читал доставленные из Москвы бумаги, откладывая наиболее важные, очевидно, чтобы не забыть дать указание, что необходимо сделать по тому или иному вопросу.
Несколько раз тихо открывалась дверь, и кто-то порывался отвлечь Никиту Сергеевича от его занятий. Но, понимая, как нужны ему эти немногие минуты, чтобы рассмотреть хотя бы самые неотложные дела, не решался прервать работу.
Сумерки сгущались. Читать стало почти невозможно. Да и время, отведенное для этого, уже истекло.
— А ведь нам пора ехать на обед. Все готовы? — спросил Никита Сергеевич, входя в помещение, где его ожидали.
И, получив утвердительный ответ, говорит:
— Мне удалось и отдохнуть немного. Хороший дворик. Спокойный, тихий. Да, кстати, надо будет вот что сейчас сделать…
Очень точно, предельно сжато он отдает необходимые распоряжения по только что прочитанным материалам, прежде чем уехать в Советское посольство, где он и Нина Петровна дают сегодня обед в честь Президента Соединенных Штатов Америки Дуайта Д. Эйзенхауэра.
