Весь зал громко хохочет, долго не утихают аплодисменты. Некоторые еще пытаются что-то выкрикивать, но все присутствующие шикают на них, не дают говорить. Слышатся голоса:
— Просим! Просим!
— Мне говорят, — продолжает Н. С. Хрущев, обращаясь к человеку, задавшему провокационный вопрос, — что Вы являетесь редактором большого журнала. Очевидно, это так? Чего Вы добиваетесь? Вы что, хотите, чтобы я выдал Вам гарантию, что американский народ вечно будет жить в условиях капиталистического общества? Хотите получить рецепт, чтобы удержать капитализм от его гибели? Я не доктор и не могу давать рецептов подобного рода. Вопрос о том, какой строй будет в вашей стране, зависит не от меня и не от Вас. Это зависит от американских рабочих, от американского народа, которые решат, какой строй им избрать. Таким образом, не рассчитывайте, г-н редактор, на успокоительные капли, я их дать Вам не могу.
Никита Сергеевич делает паузу, выжидательно смотрит в зал— никаких реплик больше не слышно.
— Никто не в силах остановить неумолимого хода истории! — продолжает он. — Хочу только подчеркнуть: мы стоим на позициях невмешательства во внутренние дела других государств. Так что за положение в своей стране отвечайте сами!
Деловые люди Америки с шумным одобрением встречают эти слова главы Советского правительства. Они явно отдают должное и ответу своего гостя и тому, как умело поставил он на место тех, кто пытались возвести какую-то преграду недоверия, натянутости между Н. С. Хрущевым и американскими бизнесменами.
Но не всем нравится мирное течение беседы. Ведь некоторые пришли сюда с мыслью «дать бой Хрущеву», «опровергнуть» коммунизм. И люди, далекие от журналистики, по шпаргалкам задают вопросы о том, почему американским журналистам не разрешают посылать из Москвы «любую информацию, какую они захотят», почему в СССР мешают приему радиопередач «Голоса Америки» и других подобных ей радиостанций… Характерно, что и этот вопрос читается по бумажке и задает его человек, который даже не спрашивает на то разрешения, — председательствующий просто оглашает его фамилию.
Глава Советского правительства напоминает таким людям, что он приехал в США по приглашению Президента Эйзенхауэра, и уже в первых беседах с ним было решено не касаться таких вопросов, которые относятся к внутренней компетенции государств. Но такой спокойный ответ лишь раздражает наиболее рьяных сторонников обострения. Раздаются провокационные реплики. В ответ на эти недостойные выходки Никита Сергеевич с чувством исключительного достоинства говорит:
— Господа, если вы пригласили меня, так прошу вас выслушать меня внимательно. Если вы этого не хотите, я могу не говорить. Я приехал в США не как проситель. Я представляю великое Советское государство, великий народ, совершивший Великую Октябрьскую революцию. И не заглушить вам, господа, никакими репликами того, чего достиг, что сделал и что хочет сделать наш великий народ.
Надо было видеть, какое сильнейшее впечатление произвели эти слова. В зале возник шум, всюду раздавались голоса, осуждающие авторов провокационных реплик, а затем наступила мертвая тишина. Никита Сергеевич продолжал:
— Вопрос о том, как и что следует слушать нашему народу, — это дело нашего народа, дело советских людей. Такие вопросы решает и впредь будет решать сам советский народ и его правительство без вмешательства извне.
Речь Н. С. Хрущева и его ответы на вопросы произвели большое впечатление на представителей деловых кругов.
Встречу главы Советского правительства с деловыми людьми Нью-Йорка можно без всякого преувеличения назвать одним из центральных событий поездки Н. С. Хрущева в США. Именно здесь кое-кто хотел дать ему решающий бой. И эти люди повели свои атаки по заранее отработанному плану.
Однако события развернулись не так, как думали организаторы атак. Деловой мир Америки понял, что такая тактика здесь не принесет желаемого результата, — их сила встречает еще более сокрушающую силу. Правда, дальше, как бы по инерции, тактика «переспорить Хрущева или умереть» еще дала острую вспышку в Лос-Анжелосе. Но об этом будет более подробно рассказано в следующей главе.
«Сражение проиграно»—так резюмировала американская печать бесславную попытку определенных кругов «поставить Хрущева на колени» в Экономическом клубе Нью-Йорка. Его выступление оказалось настолько ярким, сильным, убедительным, что один из руководителей Экономического клуба сделал следующее заявление:
«Для всех, кто его слышал, ясно, что Хрущев, выступая на своем родном языке, является одним из лучших ораторов в мире. Это необычайно сильный оратор».
