Когда в 1958 году Нельсон Рокфеллер впервые выдвинул свою кандидатуру на пост губернатора крупнейшего штата — Нью-Йорк, это означало, что американский «большой бизнес» решил выдвинуть на огневые позиции тяжелую артиллерию. Пустив в ход свои миллионы и изрядную дозу социальной демагогии, Рокфеллер выиграл эти выборы, победив другого миллионера — Аверелла Гарримана. Американская печать острила, что даже человеку с состоянием в 100 миллионов долларов трудно тягаться с кандидатом, семья которого имеет капитал в несколько миллиардов. Борьба двух миллионеров за один из крупнейших политических постов в стране красноречиво свидетельствует о том, кому принадлежит реальная власть в Соединенных Штатах Америки.
Вопрос об этих выборах возник и в беседе главы Советского правительства с Нельсоном Рокфеллером. Как потом рассказывал нью-йоркский губернатор, он высказал предположение, что Н. С. Хрущев не ожидал, что выборы приведут к таким результатам.
Никита Сергеевич ответил, что он не может сказать, что не ожидал победы Рокфеллера, но может сказать, что такое событие, как выборы Рокфеллера на высокий пост губернатора, было бы, вероятно, невозможно ни в какой другой стране мира, даже в царской России. Рокфеллер, очевидно не поняв иронии, согласился с этим и добавил, что это действительно возможно только в Соединенных Штатах.
В шутку Никита Сергеевич сказал, что ему непонятно, как избиратели могут выбирать, какому миллионеру быть у власти.
Н. Рокфеллер ответил, что это не было сложным и трудным делом.
— Я говорил избирателям о Нью-Йорке, о делах, близких им, а мой противник — о Куэмое и других далеких и непонятных вещах.
Спустя несколько месяцев после своего избрания на пост губернатора Рокфеллер стал бросать недвусмысленные взгляды в сторону Белого дома. Его сторонники развернули бурную подготовительную кампанию, заявляя, что Рокфеллер — человек передовых взглядов, что он настоящий выразитель интересов трудового народа Америки, что только он может быть президентом в этот трудный для Соединенных Штатов период.
На внешнеполитические темы Рокфеллер предпочитал не высказываться. На вопросы журналистов он давал уклончивые ответы или вообще отмалчивался. Но время шло, и становилось все более очевидным, что вопрос о будущих отношениях с Советским Союзом неминуемо станет центральным моментом предвыборной кампании 1960 года. Теперь вся американская печать единодушно придерживается этого мнения. Журнал «Нейшн», например, писал:
«Основной вопрос заключается в том, как будет будущий президент действовать в отношении Советского Союза. Как бы он ни старался, ни один из кандидатов, по-видимому, не избежит этого вопроса. При существующем положении вещей общественность вряд ли будет сочувствовать легкомысленным и уклончивым ответам. Сомнительно, чтобы кто-либо из кандидатов поблагодарил г-на Хрущева за то, что из-за него более узкие вопросы и мелкое политиканство почти сразу утратили интерес. Внезапно каждый из кандидатов обнаружил, что мерило, которым его будут мерить, — это его способность справиться с г-ном Хрущевым, не уступая русским, с одной стороны, и не возрождая «холодной войны» — с другой».
Советская внешняя политика ворвалась во внутриполитическую жизнь США. Шансы возможных кандидатов на пост президента пресса стала измерять количеством часов, проведенных ими в беседах с Председателем Совета Министров СССР, их способностью устанавливать отношения взаимопонимания с главой Советского правительства. В конце 1958 года сенатор Губерт Хэмфри приезжал в Москву и провел несколько часов в беседе с Н. С. Хрущевым. Это сразу привлекло к нему внимание, повысило его шансы быть выдвинутым кандидатом на пост президента. После поездки в Москву на открытие американской выставки соответственно возросли шансы вице-президента Никсона. Сенатор Линдон Джонсон позаботился о том, чтобы встретиться и сфотографироваться с Н. С. Хрущевым при посещении им сената. Эдлай Стивенсон специально приехал из Чикаго в Айову, чтобы на ферме у Гарста пожать руку и побеседовать с высоким гостем из Советского Союза.
За другими потянулся и Рокфеллер. Можно сказать, что решение нанести визит главе Советского правительства было его первым крупным шагом во внешнеполитической области со времени выдвижения на пост губернатора…
Мы вернулись из здания Организации Объединенных Наций в гостиницу «Уолдорф-Астория» незадолго до 6 часов вечера, вошли через боковой вход и в небольшом вестибюле стали ждать лифта. В нескольких шагах от нас стояла группа людей, среди которых было два-три журналиста, несколько работников государственного департамента. Они собрались вокруг подвижного человека выше среднего роста, с маленькими глазами и грубоватыми, как бы высеченными из камня чертами лица. Он был одет в помятый коричневый двубортный костюм, через руку был перекинут поношенный плащ. Держал он себя очень свободно, хлопал всех по плечу, громко смеялся и, казалось, делал все, чтобы выглядеть «простым американским парнем».
— Кто это? — спросили мы у одного из наших американских знакомых.
