— Не все романтика, что говорится от сердца, Ровена.
Какие глаза… Омут зеленого цвета топит меня.
Когда мы подъехали к дому, я отправила Мэй сообщение, на которое девушка в мгновение ответила. Она никогда не выпускает телефон из рук, поэтому дождаться быстрого ответа — привычно. Смотрю на парня и понимаю, что он думает о чем-то своем, смотря на руль. Возможно, его волнует то, что предал Дэйну, но спрашивать о личном, нет желания, хотя интерес велик.
— Ты когда-нибудь любила? — спрашивает он, не отрывая взгляда от руля. — По-настоящему.
Опустив взгляд, через вздох начинаю говорить:
— Не знаю. Был короткий момент, когда любовь казалась моей стихией, но… не все люди умеют любить и делить любовь с другим человеком…
— Если бы ты могла разделить свое сердце на две части, вторая часть могла бы принадлежать только мне?
Глаза Хейла не выражают никакой эмоции, словно лицо подверглось заморозке, которая близка к суровой серьезности. Можно ответить, что на протяжении всего знакомства я делю не то чтобы сердце, но также и душу, эмоции… любовь. Проблема в том, что сейчас никто из нас не сможет сказать о любви. Точной причины назвать не могу. Возможно, это из-за того, что любовь не могла так быстро появиться между людьми.
— Я люблю тебя, Хейл.
Он приоткрывает губы, чтобы набрать больше воздуха. Реакция парня не так понятна мне, но то, что чувствую я, очевидно на сотню процентов. Когда ты расстаешься с человеком, но можешь тихо наблюдать за ним со стороны, это дает возможность чувствовать и ощущать. Несмотря на то, что Хейл встречается с Дэйной и практически всегда находится рядом с ней, это не повлияло на ненависть. Можно сто раз говорить, как нам наплевать на человека, но душа любого человека — это бермудский треугольник.
Хейл словно с облегчением вздыхает и тянет за шею к себе. Во время поцелуя сердце бешено бьется от признания. Холодная ладонь крепко держит шею, от чего голова начинает кружиться. Отстранившись, он смотрит то в один глаз, то в другой, пока большой палец нежно потирает кожу скулы.
— На протяжении долгих недель, Ровена, я… не мог перестать думать о тебе, а теперь награда сама пришла в руки. Я готов на все ради девочки с голубыми глазами, только… прошу, ответь! Если бы я появился раньше Одри, все могло быть по-другому?
— Да, — без раздумий отвечаю я, и Хейл моментально целует меня.
Мы сидели молча несколько минут. Слова не казались такими важными, поэтому тишина несла в себе смысл глубоких эмоций. Холодные пальцы касались моей руки, аккуратно поглаживая запястье, а зеленые глаза смотрели вниз. К сожалению, предположить, о чем думал Хейл, невозможно, но главное, что в тот момент ощущала я. Сон смог сбыться, не повторив событий, а чувства оказались идентичными.
Он впервые провел меня к себе в дом, где находятся картины, которые нужно раскрашивать по номерам. Я многое не знаю о том, чем именно занимается Хейл помимо футбола, но, заметив письменный стол, на котором находится ноутбук и куча толстых тетрадей, могу предположить, что все-таки парень имеет тягость к писательству. Во сне он говорил про рассказ, но сон — это нереальность.
— Что ты пишешь? — решаюсь спросить я, обернувшись к парню, который снимает наручные часы. — Издательство, о котором говорил мистер Осборн, имеет для тебя смысл?..
На его губах появляется легкая улыбка, и Хейл проходит к письменному столу, протягивая руку к тетради в черной обложке. По лицу заметно, что он удовлетворен, когда смотрит на расписанные листы бумаги, а, подойдя, Хейл протягивает тетрадь мне.
— Ты первая, кто сможет прочитать эту историю, — сообщает он, оторвав взгляд от своего творения. — Не суди строго, учитывая опыт и начитанность, ладно?
Киваю, а когда принимаю рукописи Хейла Осборна, понимаю, что это книга. Самая настоящая книга, которая хорошо замаскирована под тетрадь.
— Прочитай ее для меня, — улыбаюсь я и подхожу к Хейлу вплотную. — Хочу понять автора с правильной интонацией при написании.
Его глаза в прямом смысле загораются от такого предложения. Не дождавшись ответа, тянусь к сладким губам, которые в мгновение приоткрываются, отвечая на поцелуй. Как перестать испытывать головокружение — неизвестно, но меня и так все устраивает.
Хейл наполнил ванну перед чтением, что показалось мне безумно милым. Если бы между нами не было связи, я могла стесняться как его тела, так и своего, но это не к чему. Сняв одежду, Хейл аккуратно лег в плотное облако пены и потянул руки в мою сторону. Устроившись между его ног, кладу голову на грудь парня и смотрю в книгу, страницы которых аккуратно перелистываются, сопровождаясь монотонностью красивого мужского голоса.
