Лицом к подсознанию полностью

Мне никак не удавалось выкинуть этот телефонный разговор из головы. Весь день я думала об этом, а на следующей день после бессонной ночи меня занимали уже не ее задетые чувства: нашлась новая причина для беспокойства. Размышляя над ее гневными словами, я вспомнила прозвучавшую в них завуалированную угрозу моему положению в организации. Она отвечала за исполнительные функции, и возможно, в ее власти было помешать моей работе, делу, представлявшему для меня в тот момент большое значение. Этот страх перед властью Мэриэн возрастал, пока не достиг фантастических размеров, я не могла найти себе места от тревоги. В конце концов, я поговорила с администратором нашего филиала, рассказала ей всю историю. Скандальная репутация Мэриэн была давно известна нашему администратору тоже, и я осведомилась о своем положении в организации и его безопасности. Нет, Мэриэн не обладала такими полномочиями, и мне не о чем беспокоиться: «Вы ведь знаете Мэриэн!»

Теперь мой страх перешел в гнев. Наконец у меня появилась способность выразить свое праведное негодование. Как она смела говорить со мной так, будто я провинившийся подчиненный или нашкодивший ребенок! Кем она себя возомнила? У меня сдавали нервы. Этот острый внутренний протест продолжался без передышки, и я постепенно начала уставать от собственных мыслей. Но лишь на третий день, отправившись по делам на машине, я вдруг поняла, что эти навязчивые мысли были неадекватной реакцией (Шаг 1).

Шаг 2. Почувствовать внешнюю эмоцию. Я кипела от злости, так что с этим проблем не было.

Шаг 3. Что еще я чувствовала? Когда Мэриэн позвонила и обругала меня, я ужасно расстроилась, что так обидела ее.

Шаг 4. О чем мне это напомнило? Ничего стоящего на ум не шло, поэтому я спросила себя: «Какое впечатление со стороны производило мое поведение?» Я попыталась объективно посмотреть на все свои действия за последние несколько дней. Если бы я была посторонним человеком, то могла бы сказать вслед за Берни: «Зачем беспокоиться из-за пустяка? Ты все равно не выносишь эту дамочку. Радуйся, что наконец удалось от нее избавиться. Забудь обо всем». В этом определенно был здравый смысл. Тогда почему я так переживала? В чем заключалась важность происшедшего для меня?

Я вернулась к Шагу 3. Что еще я чувствовала? Когда Мэриэн мне позвонила, я почувствовала сильную тревогу из-за ее задетых чувств. Я не просто сожалела о происшедшем, я испытывала страх, будто случится что-то ужасное, если мне не удастся доказать ей, что она не права, что у меня и в мыслях не было ее обидеть. Страх появился задолго до того, как я подумала, что от нее исходит угроза моей работе, но я не знала, чего боюсь. Более того, теперь я поняла, что, несмотря на позитивное разрешение вопроса после разговора с администратором, меня это нисколько не успокоило. Внешнее чувство сменилось на гнев, но я по-прежнему не могла перестать думать о ней. Я вела себя так, будто Мэриэн и ее чувства были жизненно важны для меня. Почему? Что она могла мне сделать? О чем мне это напомнило? (Шаг 4).

И тут перед моим внутренним взором стала проступать сцена из детства, один давно забытый эпизод. Я опять превратилась в того девятилетнего ребенка, каким была когда- то. Два ужасных года я провела в деревне под присмотром жестокой приемной матери, и вот мой отец (который посещал меня в выходные) поссорился с миссис Дж. В своей обычной импульсивной манере он упаковал наши чемоданы, вызвал по телефону такси, и теперь мы стояли на платформе пригородной станции, ожидая поезда, который должен был увезти меня оттуда навсегда. Я никогда не посвящала папу в детали своего адского существования (по иррациональным причинам, которые я только недавно начала понимать). Поэтому ему было невдомек, почему я дрожала, прижавшись к руке своего избавителя, и поминутно спрашивала его: «Что если она догонит нас до того, как придет поезд?» Мой отец добродушно взирал на меня с высоты своего взрослого Олимпа и посмеивался: «О чем ты говоришь?»

«Если ей удастся нас опередить, она меня заберет». Страх сковал меня стальным обручем. Спокойным уверенным тоном, но не переставая улыбаться, он заверил меня, что миссис Дж. не обладает подобной властью. Он мой отец, а она всего-навсего женщина, которую он нанял для моего воспитания. Вся ее власть закончилась с разрывом их контракта.