Литвиненко. Расследование полностью

114. 30 марта 2015 года, я указал, что намеревался предоставить Ковтуну статус ключевого участника, при условии выполнения им ряда условий. Ковтун должен был дать обязательство о конфиденциальности таким же образом, как и все другие ключевые участники. Он должен был предоставить подробное заявление свидетеля, в том числе ответ на девять вопросов, заданных ему в России генерал-майором юстиции Красновым, и на десятый вопрос, который был добавлен в письме от 5 марта 2015 г. от секретариата расследования Ковтуну. Кроме того, он должен был раскрыть документы и другие письменные материалы, о которых он говорил в интервью средствам массовой информации, имеющие отношение к вопросам, рассматриваемым расследованием. Я установил дату для дачи показаний Ковтуном, а именно 27 июля 2015; Ковтун должен был выделить для этого два или три дня.

115. В дни, предшествовавшие 27 июля 2015 года, Ковтун и российские власти начали поднимать ряд правовых вопросов, о том, может ли Ковтун, в соответствии с российским и международным законодательством, на законных основаниях давать показания расследованию. В указанный день Ковтун не был доступен для дачи показаний. Я рассмотрел суть сказанного Ковтуном и российскими властями, и решил дать Ковтуну последнюю возможность воплотить в жизнь его утверждение, что он хочет помочь мне в расследовании, отложив слушание до 28 июля 2015 года.

116. 28 июля 2015 года, агент расследования в Москве сообщил, что он говорил с Ковтуном утром, и что Ковтун сказал, что не будет давать показания по видеосвязи. Соответственно, последние свидетельские показания были взяты в этот день.

117. 30 и 31 июля 2015 года, завершающие заявления были сделаны адвокатом службы столичной полиции и адвокатом Марины Литвиненко и Анатолия Литвиненко. Заключительные заявления были сделаны адвокатом расследования и мной, после чего основные слушания закончились.

118. 27 января 2015 года, когда начались основные слушания, было предусмотрено, что они завершатся к Пасхе. В этот день я указал, что в какой-то момент в будущем будут закрытые слушания, на которых я хотел бы рассмотреть материалы, являющиеся субъектом ограничительных уведомлений. Адвокаты расследования указали в их вступительном заявлении, что эти слушания пройдут после завершения основных слушаний.

119. 31 июля 2015 года в их заключительном заявлении адвокаты расследования заявили, что закрытые слушания произошли. Завершение открытых слушаний в день, соответственно, свидетельствовало о выполнении все слушаний по расследованию.

120. 30 марта 2015 года, я заслушал представления по ряду правовых вопросов, относящихся к подходу, который я должен предпринять для достижения своих выводов.

121. Я рассмотрел вопрос о том, какие критерии доказанности мне стоит применить. Был достигнут консенсус, что я должен заимствовать подход сэра Уильяма Гейджа в публичном расследовании дела Баха Муса, который был сформулирован в постановлении от 7 мая 2010 года. Он сам был заимствован; "Гибкий и вариабельный стандарт доказанности примененный [судьей дамой Джанет Смит] в расследовании дела Шипмана". В параграфе 28 своего постановления, сэр Уильям заключает:

“По причинам, которые я постарался объяснить, я пришел к выводу, что правильно для меня подойти к моей задаче, изначально приняв гражданский стандарт доказывания в отношении обнаружения фактов, но с указанием в соответствующих случаях, где я уверен в обнаруженном. Как я уже сказал, я должен записать уровень удовлетворения, которое устанавливается в отношении любого обнаружения факта. Таким образом, я должен заявить, где это необходимо, что я нахожу факт доказанным на балансе вероятностей или по более высоким стандартам, где это необходимо. Я не думаю, что будет необходимо четко ссылаться на такие выражения, как "неотъемлемые невероятности" или "голый баланс вероятностей”

122. Я согласился и принял этот подход.