4.52 Как Гольдфарб объяснил в своем устном свидетельстве, особенной причиной для участия Литвиненко в этом процессе была возможность, «что что-то могло быть найдено в этих пленках, что имело бы отношение к ситуации в России». Свидетельства помогли подтвердить, что что-то, упоминавшееся на пленках, действительно имело отношение к «российской ситуации». А именно: на пленках были места, где говорилось о предполагаемой связи президента Путина с организованной преступностью, в частности с Семеном Могилевичем и компанией под названием СПАГ, которая на самом деле была «отмывочной» фирмой Тамбовской группировки.
4.53 Определенное значение для текущих целей имеет услышанное мною свидетельство о том, что Литвиненко не делал секрета из своего участия в проекте или из своего мнения по поводу того, что он увидел в расшифровках. Когда Гольдфарбу задали вопрос, была ли информация о том, что Литвиненко имел отношение к пленкам, он ответил: «Я думаю, что да, потому что он сам давал интервью об этом, особенно о СПАГе и Могилевиче, как я думаю».
4.54 Другим заслуживающим упоминания направлением активной работы Литвиненко было его участие в «чеченском деле».
4.55 Я уже ссылался на растущее сочувствие Литвиненко к «чеченскому делу», которое, похоже, началось с его опыта, полученного в ходе Первой чеченской войны и развилось в результате его дружбы с Закаевым после приезда в Лондон. Свидетельства показывают, что он поднимал вопросы, относящиеся к независимости Чечни и поведению российских властей в ходе противостояния, и в действительности многие его работы в рамках лондонской кампании были распространены через сайт Chechenpress.
4.56 Кроме того, Закаев дал показания о том, что по его просьбе и Литвиненко, и Политковская вошли в комиссию по военным преступлениям, которая была основана под его председательством в 2004 году президентом Чечни Масхадовым. Закаев объяснил, что оба принимали активное участие в работе комиссии, пытаясь собрать свидетельства о российских военных преступлениях в Чечне. Закаев свидетельствовал: то, что Литвиненко и Политковская работали в комиссии, было фактом общеизвестным, и в его понимании российские военные и ФСБ могли «бояться», что в результате работы комиссии они могли стать обвиняемыми в международном военном трибунале.
4.57 С времени смерти Литвиненко велись рассуждения о том, что он мог работать на службу разведки Великобритании. Обычно самое серьезное предположение в таких разговорах — теория о Ми-6. Как мы увидим позже, эти рассуждения возникли частично в результате публичных комментариев Лугового. Я слышал такие свидетельства от некоторых свидетелей.
4.58 До того, как обратиться к этим свидетельствам, я заметил, что вопросы, на которые наводит информация, которую я исследую в связи с главным вопросом моего дознания, гораздо сложнее, чем вопрос: «Работал ли Литвиненко на службы, да или нет? Учитывая риски, которым Литвиненко мог подвергаться, детали требуют особого внимания. Если Литвиненко работал на спецслужбы, то каким типом работы он занимался? Какую информацию он мог передавать? Какие (и чьи) секреты он передавал? Какими могли быть последствия? По большому счету, вопрос о том, что Литвиненко делал или не делал, может иметь даже меньшее значение, чем вопрос о том, что, как враги думали, он делает. Если ответы на эти два вопроса расходятся, не похоже, чтобы Литвиненко мог извлечь из этого какую-то выгоду.
4.59 Марина Литвиненко ответила на вопросы по этой теме в ходе изложения своего устного свидетельства. Ее показания можно суммировать таким образом:
a. Она знала, что Литвиненко взялся за работу для одной из спецслужб; она не была уверена, была ли это Ми-5 или Ми-6. Литвиненко рассказал, что взялся за такую работу. Она знала о ежемесячных платежах, которые поступали на их общий банковский счет, и она интерпретировала это как плату за работу на спецслужбы.
b. Эта работа началась после переезда Литвиненко в Великобританию. Она не верит, что Литвиненко имел какое-то отношение к британским спецслужбам, пока он жил в России.
c. Она заявила, что Литвиненко поделился с ней некоторой информацией из той, что он передавал британской разведке, «но не в деталях». Она верила, что сведения, которые Литвиненко им передавал, касались российской организованной преступности, включая ее деятельность на территории Великобритании. Но, как я сказал, она не знала никаких деталей о том, что именно Литвиненко делал. У нее не было, к примеру, подтверждения достоверности информации или предположений о российских агентах в Британии.
d. Литвиненко получал ежемесячный платеж в размере lb2,000 за эту работу. Платежи начали поступать примерно с 2004 года на совместный счет в банке, принадлежащий супругам Литвиненко.