Литвиненко. Расследование полностью

i. Хотя Литвиненко не сообщил Швецу, что этим «российским информатором» был Луговой, есть серьезные доказательства этого факта. Литвиненко сказал Швецу, что российский информатор работал на Березовского и находился в тюремном заключении, что справедливо для Лугового. Также, как я говорил выше, он сказал Швецу, что этот информатор подготовил отчет об Иванове, который отозвал Эттью, — это также говорит в пользу моей версии, а Эттью утверждал, что он получил только два отчета об Иванове. Другими словами, Литвиненко мог иметь в виду только Лугового. Наконец, Литвиненко сказал Швецу, что он виделся с российским информатором незадолго до того, как заболел. Марина Литвиненко также давала показания, что Литвиненко, по ее мнению, показывал отчет об Иванове для Эттью Луговому.

j. Эттью утверждал, что отчет Швеца по результатам комплексной проверки вызвал расторжение сделки, которую планировали его клиенты. Он заключил, что в результате Иванов потерпел значительные финансовые потери. Швец также подтверждает это.

5.63 Вероятность того, что отчет об Иванове мог попасть в Кремль через Лугового, и это могло привести к смерти Литвиненко, была впервые высказана на публике Швецом в интервью BBC Radio 4 в декабре 2006 года. Расшифровка интервью подшита к материалам дела. В ходе этого интервью Швец утверждал, что передача отчета об Иванове Луговому «спровоцировала убийство Саши».

5.64 Ту же версию впоследствии предложили в статье «Новой газеты» от 24 мая 2007 года. В статье предполагается, что отчет об Иванове привлек внимание российских властей после того, как он был обнаружен у Лугового, когда его остановили и провели обыск в аэропорту «Шереметьево» после возвращения в Москву из Лондона.

5.65 Есть ли вероятность, что отчет об Иванове спровоцировал убийство Литвиненко или имеет к нему какое-то отношение? Очевидным слабым местом этой версии является то, что, по словам Швеца, Луговой получил этот отчет всего за несколько недель до того, как на Литвиненко было совершено первое покушение. Когда Швецу задали вопрос об этом, это не поколебало его «позитивной» веры в то, что отчет об Иванове стал причиной операции по ликвидации Литвиненко. Его аргументом, по его словам, было то, что такая операция могла быть проведена очень быстро, поскольку российские службы безопасности уже имели доступ к полонию и опыт его использования, а также к конфиденциальной информации компании Березовского, а Луговой легко мог выйти на связь с Литвиненко. Поэтому он верил в правдоподобие версии, что плана отравления Литвиненко не существовало до сентября (и, скорее всего, до конца сентября) 2006 года. Он заключил:

«…Смотрите: до того, как Сашу отравили, он несколько лет жил в Лондоне, и все это время он делал заявления, критические заявления, против Путина, <…> какие-то из них очень оскорбительны, очень личные, и все же Саша оставался в живых. Ничего не происходило. Он был жив и в здравии. И вдруг его отравили. Это заставляет меня поверить в то, что нужно искать что-то, произошедшее непосредственно перед тем, как его отравили. Что-то изменилось в его жизни прямо перед тем, как его отравили. Но что? Его уволил Борис Березовский, он стал искать другие возможности для бизнеса, что заставило его написать отчет».

5.66 В устных выступлениях в прениях от имени Марины Литвиненко королевский адвокат Эммерсон назвал передачу копии отчета Швеца об Иванове Луговому «фатальной ошибкой». Эммерсон предположил, что также значим тот факт, что Луговой после коммерческих операций в RISC знал, что следующим отчетом Литвиненко должен стать отчет о Гордееве, который был, по его словам, «высокопоставленным лицом в российском правительстве». Эммерсон заключает следующее с момента передачи копии отчета об Иванове Луговому: