3.35 Несмотря на то, что, главным образом, участие Литвиненко в чеченском конфликте состояло в ведении разведывательных операций из управления ФСБ в Нальчике, все же есть свидетельство, подтверждающие, что по крайней мере один раз он участвовал в военных действиях.
3.36 Мне известно об обвинениях в адрес Литвиненко, которые изложены по крайней мере в двух книгах о жизни Литвиненко, о том, что он якобы проявлял физическую агрессию по отношению к пленным во время службы в Чечне. Похоже, что источником подобных обвинений был Гусак, который, по крайней мере, на момент их выдвижения, демонстрировал откровенную враждебность к Литвиненко. Я не имею никаких иных свидетельств, подтверждающих или опровергающих эти обвинения.
3.37 Как я упоминал, имеется свидетельство того, что Литвиненко действительно провел некоторое время в Чечне во время военных операций. Он присутствовал при осаде села Первомайское в январе 1996 года. Марина Литвиненко вспоминала, что в это время Литвиненко получил обморожение рук и ног. Она также отметила, что события, пережитые им в селе Первомайское, послужили для него толчком к пересмотру его представлений о правых и виноватых в Чеченской войне. В частности, она ссылалась на случай, когда, допрашивая 17-летнего чеченского пленного, он узнал, что все одноклассники юноши взялись за оружие. Она сказала, что он начал сравнивать действия чеченцев, защищающих свою страну, с героическими действиями русской армии, в том числе своего деда, который сражался во Второй мировой войне. Закаев также вспомнил об этом случае, который они обсуждали с Литвиненко годами позже в Лондоне. Он сказал, что в тот момент Литвиненко «начал понимать, чего хотел чеченский народ и за что они сражались».
3.38 Летом 1997 года Литвиненко был переведен в другое подразделение ФСБ — в управление по разработке и пресечению деятельности преступных организаций, известное также как УПРО.
3.39 Согласно услышанным мной показаниям, УПРО было секретным подразделением.
Например, его офисы находились не в центральном управлении ФСБ на Лубянке. В своем письменном заявлении Марина Литвиненко сказала, что сотрудникам УПРО «поручались специальные операции, которые балансировали на грани законности». Отвечая на вопросы полиции, Литвиненко высказался гораздо прямее. Он назвал УПРО «сверхсекретным подразделением КГБ», роль которого состояла в «убийстве важных политических фигур и деловых людей… без суда и следствия».
3.40 После перевода в УПРО Литвиненко назначили руководителем отдела, в котором работало 8-10 сотрудников. Некоторые из этих людей, в частности Виктор Шебалин и Андрей Понкин, в будущем сыграли важную роль в событиях, которые положили конец карьере Литвиненко в ФСБ. Литвиненко обнаружил, что его непосредственным начальником на новом месте был Александр Гусак, с которым он вместе служил в Чечне. Возглавлял УПРО человек по имени генерал Хохолков, его заместителем был капитан Александр Камышников. Главой всей ФСБ на тот момент был Николай Ковалев.
3.41 Марина Литвиненко заявила, что к концу 1997 года Литвиненко было поручено провести ряд операций УПРО, которые он расценивал как незаконные. Ее слова подтверждаются заявлениями, которые были сделаны в то время самим Литвиненко.
3.42 Марина Литвиненко, в частности, рассказала о трех операциях.
3.43 Первая касалась бывшего сотрудника ФСБ Михаила Трепашкина. Трепашкин критиковал деятельность ФСБ, чем впоследствии занялся и сам Литвиненко. В 1997 году Трепашкин, недавно оставивший свой пост, начал процесс против ФСБ. По имеющимся у меня данным, Литвиненко и его отдел УПРО получил приказ убить Трепашкина и забрать у него сумку с удостоверением ФСБ. Впоследствии Трепашкин и Литвиненко стали друзьям, и в дальнейшем я буду на него ссылаться.
3.44 Вторая операция касалась человека по имени Умар Джабараилов. Джабараилов был богатым чеченским бизнесменом, проживавшим в Москве. В книге «Лубянская преступная группировка» Литвиненко пишет, что его отделу было дано задание «похитить известного бизнесмена Умара Джабраилова [получить деньги], чтобы он выплатил выкуп за наших пленных в Чечне…». Далее в книге утверждается, о чем также упоминала Марина Литвиненко во время дачи устных показаний, что отдел был уполномочен в ходе операции похищения при необходимости стрелять в милиционеров, которым было поручено охранять Джибраилова.
3.45 Последняя, и самая важная из трех операций была связана с Березовским. В документах, которые он оформлял в России в 1998 году, Литвиненко недвусмысленно говорил о том, что ему было поручено в этом случае. Говоря о «приказе убить Б.А. Березовского», Литвиненко заявлял: «А.П. Камышников дал мне указание физически уничтожить Березовского и считать это приказом. Я не выполнил приказ только потому, что он был незаконным».