4.24 Я также отмечаю, что слышал показания, согласно которым, предположительно, имело место два случая за указанный период, когда Литвиненко был вовлечен в потенциально опасные инциденты, следовавшие из его связи с Березовским.
4.25 Первый: в 2003 году Литвиненко был одним из тех в окружении Березовского, кто был связан с человеком по фамилии Терлук. Литвиненко сделал продолжительное заявление об этих событиях для того, чтобы Березовский получил убежище; я включил его в базу показаний. В соответствии с этим заявлением, Терлук в 2003 году был инструктирован официальным работником посольства России в Лондоне довести до конца то, что предположительно было возможной попыткой убийства Березовского — возможно, посредством отравления. Я осознаю, что в более близкие к нам годы Терлук предоставил версию событий, очень сильно отличающуюся от предыдущей, предмет которой теперь оспаривается как клевета в ходе процессов в Высоском суде Лондона. Я должен с ясностью заявить, что хотя я прочел и принял к сведению выводы судьи Иди в процессе о клевете, у меня не было цели расследовать истинность фактов этого эпизода, который является в высшей степени спорным и имеет лишь периферийное значение для сферы моих полномочий.
4.26 Второй инцидент, который я имею в виду, произошел в октябре 2004 года, когда дома Литвиненко и Закаева были забросаны зажигательными смесями. Атака, по всей видимости, была осуществлена двумя чеченцами, имевшими конфликт с Березовским. Судя по ограниченным свидетельствам, которые находятся в моем распоряжении, спор возник из-за оплаты, которую, по утверждению одного из чеченцев, ему задолжали за поездку в Париж, которая состоялась, по его словам, по просьбе Березовского и имела отношение к планам насчет «чемодана с ядерной бомбой». До инцидента с зажигательными коктейлями Литвиненко пытался выступить медиатором со стороны Березовского.
4.27 Что касается эпизода с Терлуком, то я нахожусь в позиции, не позволяющей мне делать положительные или отрицательные выводы по поводу эпизода, который имел место более десяти лет назад. Я ссылаюсь на эти два инцидента, потому что они предположительно позволяют почувствовать атмосферу жизни Литвиненко, оценить риски, которым он подвергал себя, будучи членом окружения Березовского в тот период.
4.28 Из показаний ясно следует, что образ, который появился у Литвиненко в период его жизни в Лондоне, был значительно объемнее того, как если бы он просто был членом круга Березовского. У него была собственная репутация, которую Литвиненко получил как участник операций и комментатор, причем весьма откровенный. Я уже ссылался на характеристику, данную Литвиненко профессором Сервисом как
4.29 Я слышал от нескольких свидетелей, включая Марину Литвиненко, Гольдфарба и Буковского, о направлении развития политических идей и суждений Литвиненко, после того как он приехал в Лондон. Сначала это были убеждения, позволяющие ему оправдывать свое участие в военных кампаниях. Буковский, в частности, уверенно свидетельствовал о новом понимании российской истории в целом и истории КГБ/ФСБ в частности, которое появилось у Литвиненко после приезда в Британию.
4.30 Возможно, наиболее значимыми эпизодами в кампаниях Литвиненко были две книги, в которых он выступил соавтором в первые годы своей жизни в Лондоне. Первая, вышедшая на русском языке в 2001 году, затем была опубликована на английском под названием «Blowing Up Russia» (русское название «ФСБ взрывает Россию»). Вторая, которую Литвиненко написал за 2001 и 2002 годы, не переводилась на английский, а по-русски называлась «Лубянская преступная группировка».
