Литвиненко. Расследование полностью

5.39 Показания Гольдфарба по этому вопросу во многом схожи с показаниями Марины Литвиненко. В первый раз, когда он давал показания, он сказал, что не знал ничего о возможной ссоре между Березовским и Литвиненко. Хотя Литвиненко был «немного желчным» по поводу снижения зарплаты, он бы не сказал, что тот был расстроен. Он добавил, что «если бы он действительно был расстроен или подумал, что это нечестно», Литвиненко бы рассказал ему.

5.40 Когда Гольдфарб давал показания в следующий раз, он сказал, что даже не подозревал, что Березовский мог иметь отношение к смерти Литвиненко. Об отношениях двух мужчин он сказал:

«Между ними — и этого нельзя отрицать — был некий период охлаждения перед убийством Саши, и это было связано со снижением выплат, но <…> снижение было только периферийным, потому что Борис продолжал платить за обучение детей и за <…> дом. И Саша, естественно, был раздражен, когда его сумма — сумма зарплаты — снизилась, но, конечно, он предполагал, что сможет <…> заработать денег где-то еще, а он не смог, и поэтому он был немного строг к финансам, но ему бы ни за что не пришло в голову конфликтовать с Борисом из-за этого или обвинять его в чем-то, я уж не говорю шантажировать, нет. Это совершенно немыслимо».

5.41 Показания мистера Райли по этому вопросу коренным образом отличают от первых трех. Он вспомнил, что в конце лета 2006 года у Литвиненко и Березовского была «большая ссора», после которой они некоторое время не разговаривали друг с другом. Впрочем, он сказал, что эта ссора была связана не с деньгами, а с тем, что Березовский не послушал совета Литвиненко (в деле, в котором Литвиненко впоследствии оказался прав). Он также сказал, что к октябрю 2006 года они уже помирились (тогда как Луговой утверждал, что Литвиненко именно в это время собирался шантажировать Березовского).

5.42 Учитывая обвинение в шантаже, существенно, что Райли сразу же начал описывать Литвиненко следующим образом:

«Я не думаю, что он был скрягой. Я думаю, для него достаточно было <…> того, что есть. Он <…> никогда не хотел купить ''Феррари' , или часы ''Ролекс' , или что-то в этом роде, но я могу вообразить, что он <…> просто мог оказаться под влиянием Запада. <…> Он начал понимать, к несчастью, значение денег в западной экономике, но он не был жадным или транжирой».

5.43 Так же, как и Райли, мистер Эттью счел, что Литвиненко рассорился с Березовским, а затем помирился с ним в период с сентября по октябрь 2006 года.

5.44 Табунов, приятель Литвиненко, с которым он случайно познакомился в центральном Лондоне, говорит совсем с другой позиции. Он вспомнил, как Литвиненко говорил ему, что с него достаточно Березовского, что он больше не хочет иметь с ним дело. Он вспомнил также, что Литвиненко говорил, что не хочет больше получать никаких денег от Березовского, не хочет зависеть от него, и был раздражен тем, что вокруг него всегда слишком много людей, и они не могут поговорить один на один. В отличие от Эттью и Райли, Табунов не вспомнил, чтобы Литвиненко упоминал о примирении. Но они виделись сравнительно редко, и Табунов отметил, что они не часто говорили о Березовском.

5.45 Швец, давая показания, вспомнил, что в июне или в июле 2006 года Литвиненко позвонил ему и сказал, что его «уволил» Березовский «из-за интриг». Швец вспомнил, что Литвиненко говорил, что у них была стычка, а затем добавил, что Литвиненко был «эмоциональным человеком», который «моментально взрывался и начинал язвить, <…> но потом отходил через пять минут», и что он смеялся, когда рассказывал об этом эпизоде Швецу. Хотя Швец говорил, что не в привычках Литвиненко было так долго держать обиду, он не помнил, чтобы Литвиненко упоминал при нем какие-либо последующие встречи или коммуникации с Березовским. Впрочем, он добавил, что он не может представить себе, чтобы Литвиненко мог сделать что-то плохое в адрес Бориса. Он сказал: «Они были так тесно связаны много лет, я не могу представить, чтобы Саша угрожал Борису Березовскому».