Лю — двадцать лет. Она бедна, красива, рисует психоаналитические картины-каламбуры и мечтает преуспеть в жизни. Свои похождения, начавшиеся со встречи с известным писателем ЖДД, который ввел ее в круг развращенных интеллектуалов и коррумпированных политиков, она доверяет своему другу Дику — диктофону. Став любовницей нескольких писателей, владельцев художественных галерей, богатых торговцев и депутата-мэра, она открывает для себя удовольствия тех, кто живет в мире, где все, что имеет заоблачную цену, переходит в разряд бесплатного. Лю — роман-буфф, острая сатира а-ля Свифт, высмеивающая в розово-черных тонах культурно-политическую жизнь Франции конца прошлого века.
Таким образом, все симптомы указывают на то, что мыслительная способность полностью утрачена…
У кого-то есть дети, у кого-то СПИД, у меня же в этой жизни нет ничего.
По крайней мере, не было до вчерашнего вечера, когда ЖДД, знаменитый писатель, назначил мне свидание… Я была уверена, что для меня началась новая эра. На небосклоне зажглась до сих пор неизвестная звезда — Я. Меня зовут Люси, подружки называют меня Лю.
Я блондинка. Мне двадцать лет, и я поддерживаю всех, кто считает, что это самый прекрасный возраст в жизни. Отныне я решила день за днем записывать все происходящее со мной, чтобы ни один этап моего стремительного социального взлета не ускользнул из памяти. Позже, став всемирно известной, я смогу таким образом в минуты сладкой ностальгии вернуться по этим следам прошлого, словно по камешкам, которые разбросал Мальчик-с-пальчик.
Томно растянувшись на диване фирмы «Старк», жадно затягиваясь американской сигаретой с позолоченным фильтром и дразня своей миниатюрной ножкой, обутой в мавританское сабо, парочку шиншилл, Гика и Нунка, лежащих рядышком на ковре, я буду грезить о той, какой я была когда-то. Точно так же, как сейчас, сидя на этой чертовой одноместной железной кровати, в этой чертовой тесной комнатушке, в чертовой квартире моей чертовой мамаши (многоэтажка «Мермоз», авеню Жана Жореса, XIX округ, Париж), я мечтаю о том, какой стану. Жизнь, уж поверьте моему опыту, это вечная жестокая игра в гусёк: моя фишка пока всего лишь на первой клетке, но лиха беда начало… Писать — занятие утомительное и, вообще, старомодное. Поэтому я решила доверять свои тайны Диктофону (для друзей просто Дик, фамилия — Панасоник). Таким образом я избегаю орфографических ошибок, не правда ли, Дик? Позже, когда я стану знаменитой и заведу парочку шиншилл (Гика и Нунка), я найму какого-нибудь литературного «негра», чтобы он перенес на бумагу все, что я наговорю на кассеты, отредактировал текст и придал ему литературную форму. Безработных дипломированных литературных «негров» нынче пруд пруди. Сегодня их можно нанять буквально за ложку второсортной икры; а что будет завтра?
Когда я объявила мамаше и отчиму (мать замужем во второй раз), что ЖДД назначил мне свидание на восемь вечера, то эти прозаические и ограниченные существа не захотели в это поверить: ЖДД приглашали на радио и телевидение — с чего бы это ему самому приглашать их дочь (совсем потеряли ко мне уважение!)? Буквально вчера они видели его по ТФ1 в «Кавычках» — программе ППТТ — в компании с действительно избранными людьми: футболистом Эриком Кантоной, каким-то гонщиком «Формулы 1», чье имя они не запомнили, модельером Пако Рабанном и кардиологом Эриком Фастбюрже, недавно опубликовавшем в издательстве «Плон» свою книгу «Сердечные перебои».
Только после того как я обзвонила всех подружек: Бабетт, Бижу, Бронкс, Сюзи («Привет! Ты не поверишь! Сегодня вечером я ужинаю с ЖЖД!» — «С ЖЖД? С тем самым, которого показывали по телеку?»), — только после того как я начала прихорашиваться, мои родители наконец-то поверили, что я говорю правду. И с этого момента воззрились на меня другими глазами — чужими глазами, завороженными, восхищенными, глазами святой Терезы Лизийской, нежданно узревшей в глубине грота Пресвятую Деву Марию (меня) в ореоле божественного света. Я взошла на новый уровень, продвинулась к вершине уж не знаю какой иерархии, какой аристократии, оставив их загнивать в плебейском кругу.
Теперь я принадлежу другому миру.
Отныне я раз и навсегда решила держаться от этих людишек подальше.
Моя мама — популяризатор понятий в компании «Юзинор» (только не спрашивайте у меня, кто такой популяризатор понятий), а мой отчим (видели бы вы этого толстого урода!) трудится в сфере культуры. Он менеджер в книготорговой фирме и продает иллюстрированную энциклопедию «Лярусс» в двадцати томах.
Когда родители наконец убедились, что я действительно собираюсь на свидание с ЖДД, то сделали вид, будто они не довольны — ну чем не цапля из басни Канта, которая требовала: «Плотва, плотва — вот достойная еда для меня!» и, побрезговавши мелкой рыбешкой, так и осталась голодной, — словно тот факт, что ЖДД проявил ко мне интерес, умалял его значимость. ЖДД — это, конечно, не ППТТ. Вот если бы меня пригласил знаменитый актер или, на худой конец, министр, это произвело бы на них гораздо большее впечатление (кстати, и на меня тоже). Однако я вовсе не собиралась капризничать, тем более что до сих пор на мои очаровательные капризы никто не обращал внимания. Никто, кроме ЖДД, не приглашал меня на свидание…