Лю Ху-лань и Ван Бэнь-гу поженились. Бэнь-гу помогал Лю Ху-лань в работе и учебе. В свободное время они усаживались на кане за столик и писали иероглифы… Доходили вести о новых бесчинствах противника. Лю Ху-лань и другие активисты подумывали о необходимости покинуть деревню вместе с Ван Бэнь-гу.
А войска Янь Си-шаня совершали набеги постоянно.
Как-то раз Лю Ху-лань узнала о гибели Хань Хуа, отличного разведчика народного правительства Вэньшуя. Он пал смертью храбрых в деревне Наньсянь, неподалеку от Юньчжоуси. Смерть товарища, честного Я неподкупного, простого и скромного, семь лет жизни отдавшего революции, все ощущали как большую потерю. Его мужество и бесстрашие потрясли Лю Ху-лань.
Хань Хуа должен был доставить пакет уездному правительству. В деревне Наньсянь он неожиданно столкнулся лицом к лицу с яньсишаньскими солдатами. Хань Хуа немедленно уничтожил пакет, выхватил гранату и метнул ее. Раздался взрыв. В панике противник открыл беспорядочный огонь и стал отходить. Одна мысль лихорадочно стучала в виски: он должен жить, чтобы уничтожать врагов… Зря он свою жизнь не отдаст… Когда растерявшиеся враги постепенно пришли в себя и обнаружили, что им противостоит только один человек, они в бешенстве стали поливать героя свинцовым дождем из пулемета. Получив четыре раны, Хань Хуа упал. Враги ринулись вперед, чтобы вырвать у него пистолет, но неожиданно, сверхъестественным усилием воли, он приподнялся и выстрелил. Это был меткий выстрел! Еще один яньсишаньский офицер был убит. Так погиб бесстрашный герой Хань Хуа. Как звери, набросились яньси-шаньцы на труп Хань Хуа и в ярости искололи его штыками.
«Сколько наших товарищей погибло, как Хань Хуа!» — думала Лю Ху-лань.
Девушка вспоминала многих пламенных патриотов. — знакомых и незнакомых ей людей.
Она вспомнила девятнадцатилетнего начальника района Гу Юнь-тяня. Она видела улыбку на лице юного героя. Он улыбался, идя на смерть!
Она вспомнила героя из Гуаньцзябао. Вражеские штыки оказались бессильными, он не выдал своих земляков.
И вновь мысли Лю Ху-лань вернулись к Хань Хуа. Она подумала, что для солдата революции самопожертвование никогда не было целью. Уничтожать врага, сохранять силы революции, бороться до победы — вот самая высокая цель революционера. Хань Хуа вступил в бой с целой группой неприятельских солдат. Какой непреклонной волей и мужеством должен был обладать этот товарищ!
Лю Ху-лань стала работать с еще большим подъемом. Пришло время, и Ван Бэнь-гу собрался в свой полк. И хотя он не совсем окреп, в ноябре все же тронулся в путь. Покидая маленький дворик, он заботливо попросил Лю Ху-лань:
— Ху-лань, положение, видимо, станет еще более серьезным. Когда получишь приказ перебраться в Сишаньские горы, непременно сообщи мне.
Лю Ху-лань ничего не слышала, она машинально ответила:
— Хорошо.
Ван Бэнь-гу повторил свою просьбу, она снова произнесла:
— Хорошо.
Нежно и мягко окликнул Ван Бэнь-гу погруженную в думы жену:
— Ху-лань, мне пора уходить…
Она слегка вздрогнула и слабо улыбнулась:
— Иди! Иди! Береги себя!
Не прошло и двадцати дней после ухода Ван Бэнь-гу, как войска Янь Си-шаня ворвались в деревню Дасян, в пяти ли от Юньчжоуси…
В декабре 1946 года командование Восьмой армии перебросило несколько отборных полков, действовавших в районе Вэнь-шуя, на запад провинции и двинуло их против армии Янь Си-шаня. Воспользовавшись этим, клика Янь Си-шаня с отчаянием обреченного стала проводить жесточайшую политику карательных походов. Сняв с севера несколько дивизий, враг устремился на юг, поставив целью истребление организаций Коммунистической партии в деревнях, уничтожение народной власти и отрядов самообороны. Противник рассчитывал поставить под контроль районы, лежащие на равнине.
Каратели двинулись с севера на юг. Уездные и районные партийные работники Циньюаня, Тайгу, Сюйгоу и других уездных городов, народное ополчение, партизанские отряды в организованном порядке временно перебазировались в уезд Вэньшуй. Но 8 декабря вражеские войска просочились и туда, не допустив революционные части закрепиться в этом районе. От восточного берега Фэньхэ до подножия Сишаньских гор, по фронту шириной в пятьдесят ли, враг задумал прочесать чуть ли не все деревни Вэньшуя.
Повсюду солдаты Янь Си-шаня хватали, допрашивали, избивали, вешали людей, чинили разбой… Равнина стонала. Вылезли из своих нор тайные чанкайшистские агенты. Расправили крылья бывшие в сговоре с ними помещики. Эти совы, живые трупы, вылезли из своих гнезд и стали запугивать крестьян.
Семидесятилетний помещик из деревни Наньхуцзябао, у которого все зубы давно выпали, снова вырядился, влез на тощую лошадь, прицепил старое ружье и хриплым голосом с утра до ночи вопил: «Есть Коммунистическая партия — нет меня! Есть я — нет Коммунистической партии!»