— Саша, возьми себя в руки. Сделай обход в отделении. Сначала работа, а потом мы решим, как нам быть. Они твоя семья, и отвернуться от них мы не можем. Саша, иди и работай.
С этими словами Люба вышла из кабинета и пошла в свою хирургию.
Через час Саша вошел в реанимацию. На кровати лежал очень худой парнишка, бледный, худой, и только огромные синие глаза в обрамлении тёмных ресниц выделялись на лице. Он пристально смотрел на Сашу.
— Очень пить хочется, — пересохшими губами произнес он.
— Сейчас, Леша, пить тебе пока нельзя, только губы смочить.
В палату вошла Люба
— А, ты уже здесь. Как он?
— Стабильно, просит пить.
— Не волнуйся, Леша, мы тебя дней через пять-шесть заберем домой, ты к брату уже приехал.
— А вы кто?
— Ты меня не помнишь? Я тебя оперировала. Дай посмотрю. Ну вот, все хорошо, живот мягкий. Больно сильно?
— Больно.
— Саша, отец заберет Валерку из сада, а мы пока здесь разгребем. Кстати, к Леше у милиции вопросов больше нет.
- Отец разобрался?
— А ты что, против?
— Нет, на этот раз я за.
Саша протер лицо Алексея влажной салфеткой, дал еще ложечку воды.
— Я скоро вернусь, брат, мне еще работать надо, а тебе пока торопиться некуда.
Они вместе с Любой вышли из реанимационной палаты.
— Саш, отец просил тебя зайти.
— Да, уже иду.
Корецкий ждал его.
— Саша, ты как, сынок? Все нормально, возьми себя в руки, надо подготовить маленькую одноместную палату у тебя в отделении. Положи туда мать, обеспечь ей человеческие условия, пожалуйста. Милиция их беспокоить не будет. Дело закрыли. Ее мужа надо похоронить, хочешь ты этого или нет. Что касается девочки, вызови психиатра и определи уровень ее развития, там будем думать, что с ней делать. А у твоего брата хороший аттестат. Ему учиться надо. Узнай, что он хочет в жизни. Дома подготовьте ему комнату. Надо будет протестировать его знания и подавать документы в ВУЗ, о прописке не беспокойся. Саша, выше нос, мы не чужие люди. Ты меня с того света после инфаркта вытащил, а тут мелочи. Подумаешь, твоя семья приехала.
— Спасибо, Александр Валерьевич.
Саша отдал распоряжение по организации одноместной палаты и о переводе Марины Сергеевны.
— Как только ее обустроите, дайте мне ее историю, и я ей займусь.
Саша пошел в палату к Зине. В женской палате лежало пять человек, при виде заведующего женщины попрятали еду, быстро навели порядок.
— Для вас что, режим — пустой звук? — спросил Саша
— Мы хотели девочку накормить, она явно голодная, — сказала женщина лет сорока с крайней койки. — Александр Борисович, а если у нее ничего не найдут, вы ее в детский дом отправите?
— Ладно. Хватит вам, найдем, куда отправить. Зина, пойдем в мой кабинет, поговорим.
— Александр Борисович, не сердитесь, вам не идет.
Зина послушно пошла за ним.
— Зина, ты в каком классе училась?
— Я в шестом, но в школу я почти не ходила. Учитель за синяки ругался, а отец меня каждый день бил. Леша со мной занимался, читать учил, считать.
— А Леша как учился?
— Леша хорошо учился, почти отлично, он к соседям сбегал, к Аршиновым, они его и кормили, и учили, а мне отец запретил к ним ходить, бил сильно, говорил, что Леша ему чужой, а я родная, что он из меня человека вырастит.
— А Аршиновы как живут? — вдруг спросил Саша. — Они ведь уже совсем старые. Сын к ним приезжает?
— Приезжает, хочет их в Алма-Ату забрать. У него там семья, дети. А вы Аршиновых откуда знаете?
— Это ведь они мне деньги на билет до Москвы дали, химию, физику со мной учили, в институт готовили.
— Так мы к вам ехали?
— Выходит, ко мне… Я посмотрел твои снимки, пневмония у тебя старая, в стадии выздоровления. В больнице тебе делать нечего. Сегодня ты переночуешь здесь, а затем я заберу тебя домой, потом через несколько дней мы заберем Алексея. Только давай сразу договоримся, в моей квартире ты без спроса ничего не берешь.
Ошеломленная Зина пошла в свою палату. Ничего себе, кем ее брат оказался, наверное, правда богатый.
Саше предстояло самое сложное — разговор с матерью. Он все медлил, все не решался пойти к ней. Пришла Люба.
— Ты у матери был?
— Нет. Пошли вместе?
— Сашка, ты трус! Но если так хочешь, пошли.
Они вдвоем вошли в палату. Марина Сергеевна увидела Сашу и разрыдалась.
— Здравствуй, мама, извини, я тебя сразу не узнал. Твой муж умер, я его похороню где-нибудь, Зину заберу домой. Алексей почти в порядке, пока в реанимации, завтра его переведут в палату. Ты спрашивала обо мне… Я женат, вот моя жена, Люба Корецкая, у нас есть сын, ему четыре года. Извини, сегодня я больше к тебе не зайду. До свидания.
