Легко спрыгнул с коня. Тимош тоже тотчас спешился.
– Смотри! – сказал отец, сухой веткой рисуя на земле чертеж. – Это наш двор чигиринский. Конюшня. Ясли. В яслях, слева, в самом углу, – кубышка с королевским жалованьем. А вот здесь, под стропилами, в самом центре, шкатулку я зарыл. Камешки там, кольца, всякая дребедень. Сестрам твоим приданое. В кубышке пять тысяч злотых.
– А зачем ты это говоришь мне? – спросил Тимош, уставясь на отца неподвижными, совиными глазами.
– Говорю, чтоб знал. Завтра мы с тобой в Крым едем, Тимош.
Хлопец облизнул высохшие от волнения губы.
– Я буду говорить, что мы на охоту поедем, но ты готовься к дальней дороге.
Наутро новость: приехали послы от коронного гетмана Потоцкого, привезли два письма.
Потоцкий мягко выговаривал чигиринскому сотнику за его необдуманный побег, обещал от своего имени полное прощение и в придачу хутор Суботов.
Полковник Барабаш, в другом письме, по-приятельски журил Богдана за королевские привилеи, увезенные обманным путем, и ради старой дружбы прощал. Простив, пересказывал слухи. Дескать, от больших людей сам слышал и другие говорили, что многие шляхтичи, узнав о распре Хмельницкого с Чаплинским, взяли сторону Хмельницкого. Потому и решено вернуть хутор сотнику и все дело предать забвению, если, конечно, пан сотник поспешит явиться в Чигирин с повинной.
Прочитав письма, Богдан широким жестом радушного хозяина пригласил послов за стол.
Выпил с ними чару, вышел из-за стола и не вернулся.
– Где же пан Хмельницкий? – спросили послы.
Лисовец, потчуя гостей, небрежно ответил:
– Уехал рыбу ловить на дальние острова.
– Как так уехал? А где же его ответ?
– Вернется – напишет или так скажет.
– Но мы должны сегодня же ехать обратно! – возмутились послы.
– Вам приказано жить до той поры, пока будет дан ответ.
– Чей это приказ?
– Хмельницкого! – ответил Лисовец, наполняя чары. – Пейте. Все равно ждать. Народ мы темный, а ясновельможному гетману Потоцкому ответить спроста никак нельзя, каждое слово нужно обдумать… Вот пан Хмельницкий и поехал подальше от людей, чтобы думать не мешали.
Тем временем семеро казаков скакали в Крым, пересаживаясь через каждые полчаса на запасную, отдохнувшую лошадь.
