— И самое крутое в моем брате было то, что он никогда не отталкивал меня. Никогда не считал слишком мелким для его компании. Всегда брал играть с ним и его друзьями во “взрослые” игры. Даже называл меня «по взрослому» — Джейкоб. От этого полного имени я чувствовал себя крутым, взрослым мужиком, а не малышом Джейком. И если у меня что-то не получалось в играх или каких-то занятиях, он объяснял мне и учил, пока я не начинал делать все наравне с другими его и моими сверстниками. Он даже, вечно ноющую и орущую Джему, часто брал с нами, — мы хохотнули вместе. Хотя в глазах у обоих стояли слезы.
— Мой брат, был лучшим человеком, которого я знал в своей жизни.
Я набираю побольше кислорода в легкие, готовясь к тому, что произойдет дальше. Я знаю, что произошло с его братом. Но хочу услышать это от него. Хочу принять на себя весь шквал ненависти и злости, который он выплеснет на меня за тот день, когда я совершила ужасную, жестокую ошибку. Хочу дать ему возможность высказать все здесь и сейчас. Я готова к этому. И если он позволит, я постараюсь разделить с ним его боль, как он когда-то помог мне отпустить мою.
— Джейк… а что случилось с твоим братом?
Джейк наклоняет голову вперед и, поджимает губы. Я чувствую, как мое сердце подскакивает куда-то к горлу и отстукивает дробью в висках.
— Он умер 12 лет назад. Утонул на нашем озере, когда гулял со мной. И погиб он по моей вине.
Ну вот и все. Я пыталась подготовиться, но это, очевидно, было невозможно. Эмоции захлестнули меня, сдавив металлическим ошейником горло, впились в кожу, а горячие потоки слез, вырвались из глаз, обжигая лицо, словно плавленым воском. Я пыталась сдержать рыдания, но мои неконтролируемые всхлипы в тот момент были слишком заметны.
Джейк поворачивает к себе мое лицо и начинает стирать пальцами мокрые дорожки.
— Не надо плакать, принцесса. Это было давно, — он нежно целует меня в лоб, а я начинаю сотрясаться от рыданий еще сильнее.
— Джейк, — пищу, срывающимся голосом, — Ты не должен успокаивать меня! Ты должен быть зол, даже в ярости! Я ведь такое натворила… — захлебываюсь рыданиями, судорожно вдыхая воздух, — Прости меня. Если бы я знала… Тогда на озере… Я сотворила такую мерзость… Повела себя как настоящая конченая сука… Прости меня, умоляю…
В груди давит тупая боль. Кажется, сердце сейчас просто треснет от напряжения. Я не могу вдохнуть, не могу остановить свою истерику, я заливаю себя изнутри этим ядовитым варевом из ненависти, призрения и стыда к самой себе. Я задыхаюсь от рыданий, пока Джейк не хватает мое лицо в свои руки, заглянув прямо в мои глаза. Внутри его синих омутов нет ни капли злости, обвинения или ненависти. Только давно хранимая боль и отчаянная нежность…
— Тшш, прекрати, маленькая. Ты не знала и не могла знать об этом. Твоей вины в том нет! Я тоже совершал в жизни много глупостей. Никто из нас не идеален. И я уже давно забыл об этом случае и не держу на тебя зла, правда. Только не плачь, прошу…
Он целует мое лицо: щеки, губы, нос, лоб, по всем местам, куда попадают его сухие губы. А я льну к нему, ощущая как жизненно важный орган, начинает понемногу оживать и наполняться силами, которые еще совсем недавно покинули его.
Просидев в крепких, успокаивающих объятиях несколько минут я все же решаю продолжить непростой разговор. Ведь один крайне важный момент никак не дает мне покоя.
— Джейк… Почему ты сказал, что твой брат погиб из-за тебя? Он ведь утонул…
Он слегка отстраняется, пытаясь отодвинутся от меня, как будто следующая информация каким-то образом заставит меня воспротивится его близости. И чтобы отмести все эти глупости, я хватаю его руки и, крепко сжав их, укладываю на свои колени.
— Потому что это так и есть. Мой брат утонул из-за меня… — тяжелый вздох, усиленное давление наших сцепленных рук.
— Я долго не мог научиться плавать. Джар пытался несколько лет меня обучить, но я боялся воды и глубины. Все было без толку. И вот однажды, мы с ним пошли на озеро. Джаред стал уговаривать меня поплавать, но я отказывался. И тогда он сказал, что сейчас нырнет с обрыва сразу на глубину. И что он может не справиться сам, и ему нужна будет моя помощь. Я просил его не идти, умолял. Но он не послушал. Пошел к обрыву и сиганул в воду.
Голос Джейка сорвался. Он откашлялся, прочистив горло, и продолжил.
— И после этого он больше не выплыл… Я ждал, кричал ему, но он не отзывался. И тогда я решил, что другого выхода нет. Я побежал в воду, добрался до глубины, но там, где мои ноги больше не касались дна, я запаниковал. Меня парализовало. Я должен был его спасти, но я струсил. Я. Не. Смог
Джейк хватается руками за волосы и начинает яростно растирать голову. Я обхватываю его лицо руками и крепко прижимаю к своей груди. Мои глаза болят от нескончаемого потока слез, но физический дискомфорт ничтожен по сравнению с той болью, которая прожигает меня изнутри.
— Джейк, ты не виноват! Ты ведь был ребенком! Ты ничего не мог сделать…