Закусываю губы и прикрываю глаза. И уже с осознанием реальности всего происходящего прокручиваю остальные события ночи.
Как Джейк появился на вечеринке и вырвал меня из лап того урода. Как избил его до полусмерти, а потом отнес меня в свою машину и трепетно успокаивал, ласково гладя по лицу и волосам. Как искренне он переживал за мое состояние. Как отвез меня домой и не выпускал из рук ни на секунду, а после позаботился обо мне и даже остался рядом, когда я об этом попросила…
Боже, это все, правда, происходило! Но что это значит?
Как Джейк вообще оказался в том доме и почему помог мне? После всего, что я сделала и наговорила ему…
Так стыдно, что аж тошно от себя…
Я ведь так и не извинилась перед ним за тот свой поступок. Я и подумать не могла, что он захочет иметь со мной дело после всего, что было. Но вчера вечером, Джейк словно стал другим человеком.
Он так смотрел на меня. В его синих всегда холодных глазах проявилось что-то такое, от чего у меня даже сейчас нестерпимо щемит в груди, а по рукам пробегают щекотливые мурашки.
Он как будто в душу мою проникал, стараясь окутать ее в кокон тепла и нежности. Такой глубокий и невероятно трепетный был этот взгляд.
Резко дергаюсь, когда хлеб, наконец, выстреливает из тостера. Потом встряхнув головой, подхожу к кухонному островку и заканчиваю приготовление завтрака. Быстро перекусив, одеваюсь, забрасываю тетради в сумку и выдвигаюсь на выход. Возле дома меня, ожидаемо, уже встречает подруга. Когда сажусь на переднее сидение, Джемма не спешит трогаться с места. Нервно елозит по сидению, подминает подол платья руками и, закусив губы, мечет в меня прерывистыми взглядами.
— Аврора… — начинает она неуверенно, — Прости, я такая дура! — сказав это, переводит на меня виноватый взгляд, а небесные глаза подруги тут же наполняются влагой. — Я не должна была тебя там оставлять, но я даже подумать не могла, что этот идиот, Брайан, выкинет что-то подобное! Разорвала бы его голыми руками, но это уже сделал за меня мой брат! — цокает языком Джем и, закатив глаза, продолжает, — В кой- то веке, я обрадовалась его появлению на нашей вечеринке!
Я покрываюсь плотным полотном мурашек и вжимаюсь в спинку кресла.
Так она знает, что меня забрал Джейк?!
Боже, ну конечно знает! Все ведь видели, что произошло. Что же она подумает теперь. Нужно срочно что-то придумать, как-то оправдать его поступок. Думай, Аврора, думай…
— Я с ним поговорила сегодня утром. Он заверил, что довез тебя домой в целости. Сказал, что не мог бросить мою подругу в такой ситуации!
Я медленно выдыхаю и немного расслабляюсь. Значит, Джейк уже все объяснил. И мне не придется выкручиваться, выдумывая всякие небылицы сейчас. Но как ни странно, помимо облегчения, слова Джеммы вызвали во мне… огорчение?
«Не мог бросить подругу сестры…»
— Так что, ты простишь меня? — сказав это, Джем выпятила нижнюю губу, отчего стала выглядеть очень забавно.
Я усмехаюсь этой актрисе.
— Конечно, все в порядке. Твоей вины в этом нет.
Взвизгнув, подруга набрасывается на меня с уже привычными крепкими объятиями.
— Только прошу, больше не вынуждай меня находиться в компании этого парня!
— Пфф, конечно! — восклицает она, рубанув рукой воздух, — Я сказала, чтобы он катился куда подальше, и Блейк меня в этом поддержал. Он тоже был поражен поведением своего «друга».
— Ладно, закрыли тему. Просто мне нужно принять тот факт, что все эти тусовки — не для меня. Я же ходячий магнит для проблем на свою задницу, черт возьми! — деланно возмущаюсь я.
— Ну, к такой классной заднице, грех не прилепиться, Аврора, — подмигивает мне, хохотнув, подруга.
Я отвечаю ей такой же легкой улыбкой и после этого, мы, наконец, выезжаем в сторону университета.
Некоторое время, мы молча ехали, слушая ритмичный популярный трек из колонок авто, погруженные каждая в свои мысли. А потом вдруг Джемма задала мне очень странный и ощутимо выбивающий из колеи вопрос.
— Слушай, Ава, ты же не запала на моего брата?
Она спрашивает это так легко и обыденно, как будто мы делимся названием любимых блюд или подборкой фильмов на вечер воскресенья. Я же, вмиг цепенею. Руки, которыми я намертво вцепляюсь в, ни в чем неповинную сумку, предательски дрожат, а лицо по ощущениям в секунду достигает максимальной отметки по шкале багровости. Пытаясь сказать хоть что-то, я просто открываю рот и беззвучно заглатываю воздух, как рыбка, выброшенная на сушу без возможности добраться до маломальского водоема.
Встряхиваю головой, и глубоко вдохнув, наконец, это несчастный воздух, возвращаю себе остатки самообладания, и, стараясь звучать как можно ровнее, отвечаю:
— Нет, конечно! Самовлюбленные, заносчивые мажоры, не в моем вкусе, ты же знаешь — сказав это, выдавливаю кривоватую ухмылку, для пущей убедительности.
Джем недолго вглядывается в мое лицо, а затем довольно кивает.