— Джем, с ним что-то случилось да? Ты никогда мне о нем не рассказывала.
Тяжело вздохнув, подруга долго всматривается в старые фотокарточки, будто собираясь с духом перед тем как обрушить на меня трагическую правду. И мне следовало бы сделать тоже самое…
Если бы я только знала, что ее дальнейшие слова разорвут меня на части…
— Он погиб. Утонул 12 лет назад на нашем озере возле дома. Прямо на глазах у 10-летнего Джейка…
Тук- тук- тук- тук- тук…
Мое сердце заколотилось как сумасшедшее. Его сдавила тупая боль и я, приложив руку к груди, поморщилась, еле сдержавшись от вскрика. Меня накрыло такой мощной волной боли и отчаяния. А еще стыда. Жгучего, испепеляющего, разрывающего на части чувства вины.
Боже, если бы я только знала. Если бы знала…
Я ведь тогда поступила не просто глупо и по-идиостки, притворившись, что тону на том озере. Я повела себя как жестокая бессердечная, бесчувственная тварь! Мне противно от самой себя. Как я могла, боже…
Я подрываюсь с места и убегаю в ванную, закрыв дверь на замок. Открыв кран с ледяной водой, начинаю яростно плескать ею себе в лицо, пытаясь хоть немного успокоить взбудораженное состояние. Но это не помогает. Меня трясет и мутузит. Все внутренние органы словно прокручивают через бесконечную мясорубку, превращая в мелкий, кровавый фарш. Меня тошнит от самой себя…
Я сползаю на пол по стене, утыкаясь головой в колени, и начинаю плакать. Содрогаясь в конвульсионных рыданиях, плотно зажимаю рот руками, стараясь приглушить отчаянный скулеж. Потому что объяснить Джемме причину такой острой реакции на эту ужасающую новость я никак не смогу. А придумывать другое объяснение, сейчас я точно не в состоянии.
Спустя примерно четверть часа я выхожу из ванной и сталкиваюсь с обеспокоенным взглядом подруги.
— Ава, тебе плохо? — спрашивает она, всматриваясь в мое бледное лицо.
Я присаживаюсь на диван, подобрав под себя ноги.
— Да, знаешь, я как-то неважно себя чувствую. И Джем, — я стараюсь звучать твердо, — мне очень жаль, что с вашим братом это произошло.
Подруга кивает, присаживаясь рядом.
— Знаешь, после того случая наша жизнь дома очень изменилась. Джейк переживал тяжелее всех. Он был очень привязан к брату, и тот погиб на его глазах. 10 летнему мальчику тяжело пережить такое. Но я старалась его веселить, отвлекать, насколько была способна в свои 7. Он, конечно, сначала сопротивлялся, даже из дома сбегал, а потом, спустя несколько месяцев мы сблизились, помогая друг другу справиться с болью утраты.
Я крепко сжимаю ладонь подруги.
— Вашим родителям, наверное, тоже пришлось нелегко.
Джема невесело усмехается.
— Сложно сказать. Для наших родителей мы никогда не были ценностью сами по себе, как люди. Они скорей оценивали нашу важность по степени полезности для них самих и будущего семейной компании. Джаред был их старшим сыном, на него были возложены большие надежды и грандиозные планы наследия семьи. А когда он умер, родители практически сразу переключили все свое внимание на Джейка. Они даже не погоревали толком, а просто начали таскать другого сына по всевозможным занятиям, развивающим кружкам, встречам, нанимали преподавателей, чтобы создать себе нового идеального приемника. И какое-то время Джейк потакал их запросам. Пока не вырос и не понял, что они все это делают только из своей выгоды.
От услышанного меня накрывает приступ тошноты. Как можно вести себя так? Это не нормально, воспринимать своих детей, как выгодное вложение в будущее! И так просто заменять одного человека другим! Это же просто бесчеловечно!
— Это просто ужасно! Как они могли так поступать с вами?
Джемма переводит на меня взгляд полный презрения. Но я осознаю, что эта эмоция предназначается не мне. Она была адресована ее холодной, циничной и жестокой семье.
— Нет, они эксплуатировали в своих расчетливых, гнусных целях только Джейка. Я им никогда не была интересна. Я играла роль случайного, нежеланного ребенка не того пола, который был нужен им. И всю мою жизнь они неустанно мне об этом напоминают. Братья, единственные люди которые действительно обо мне заботились всегда.
Вижу, насколько тяжело подруге дается эта тема. И только я хочу сказать что-то хоть немного успокаивающее, она меня перебивает.
— Но знаешь, с возрастом я научилась находить в этом плюсы. Когда родителям нет до тебя дела, ты можешь творить все, что хочешь. Дружить и встречаться с кем угодно и предков это совершенно не будет волновать.
Осознав смысл ее слов, в моей голове возникает неприятная догадка…
— Постой, а брату твоему получается нельзя дружить и встречаться с кем он хочет?
Джемма переводит на меня потускневший взгляд.
— Ну, мой брат врядли когда-то решит начать с кем-то встречаться всерьез. Но если это все же произойдет, то да, ему будет позволено заводить отношения только с определенным кругом лиц. С девушками из «Высшего общества», которые составят ему выгодную партию и преумножат семейный капитал, объединением влиятельных семей. Любовь и счастливые отношения, для него не предусмотрены.
Эта информация, очередной раз за сегодняшний день, выбивает почву у меня из под ног.