– У меня родился сын, – произнес вслух Рой. – Назвали Ноем. Сейчас ему восемь месяцев. Может быть, когда поправишься, встретимся и пообщаемся полноценно. Возможно, даже сумеем стать друзьями. Было бы неплохо. Но сначала мне нужно кое-что узнать. Вернее, очень многое. Почему ты уехала и пропала? Не позвонила, не написала. Хоть представляешь, что я тогда пережил? Тебе что, до такой степени на меня наплевать? По-моему, я имею право знать, в чем дело. Как ты считаешь?
Лицо Сэнди оставалось бесстрастным и неподвижным.
Даже рука ее казалась незнакомой, чужой, будто Рой по ошибке забрел в палату к посторонней женщине.
– Ты всегда толкала меня вперед, хотела, чтобы я сделал карьеру, дослужился до более высокой должности, чем мой отец. Так вот, мне повезло. Теперь я детектив-суперинтендент. Наверное, не думала, что так лихо вскарабкаюсь по служебной лестнице?
Выдержав паузу, Рой произнес:
– Вот и я не думал. Возглавляю отдел тяжких преступлений Суссекса. Кстати, нас объединили с Сурреем, и все теперь стало намного запутаннее. Политические интриги, как при королевском дворе Тюдоров. Одиннадцать лет назад такого не было. По-прежнему люблю свою работу, и все-таки иногда никакого терпения не хватает. Особенно бесит эта проклятая политкорректность. Конечно, тут есть и положительные стороны, но отрицательных тоже хватает. Только и знаем что осторожничаем – как бы кого-нибудь не оскорбить… – Немного помолчав, Рой поглядел на Сэнди. – Жаль, что мы не можем поговорить нормально, просто взять и рассказать друг другу, что с нами происходило за все эти годы.
Рой покосился на приборы и мониторы. Как это все называется и зачем оно нужно, он не знал.
– У меня к тебе накопился миллион вопросов. Когда-нибудь я их тебе задам. Надеюсь. Ты ведь не против?
Рой взглянул на часы. А когда снова посмотрел на Сэнди, вдруг вспомнилось, как точно так же сидел в похоронном бюро возле гроба, где лежал одетый в пижаму отец. Но тогда у Грейса явственно возникло ощущение, что перед ним не Джек Грейс, тот человек, которого он так сильно любил, а всего лишь его тело, пустая оболочка, которую тот уже покинул. Нечто похожее Рой чувствовал сейчас. Конечно, Сэнди была жива, но сейчас она тоже находилась не здесь. Не говоря уже о том, что эта женщина давно уже была не той, кого он знал и любил.
Отпустив руку Сэнди, Рой резко встал. Вдруг она открыла глаза и спросила:
– Уже уходишь?
У Роя ком встал в горле. Он торопливо сел обратно.
– Рада, что на службе дела идут хорошо. Поздравляю с повышением. Ты ведь всегда об этом мечтал. Детектив-суперинтендент… Глава отдела тяжких преступлений… Звучит внушительно. Мне нравится. И… как бы это сказать… тебе идет.
Рой улыбнулся:
– Спасибо.
– И ребенка ты тоже давно хотел. Выходит, теперь у тебя есть сын. Хорошее имя – Ной. Такое… библейское.
– Библейское? Да, пожалуй. Но вообще-то оно просто понравилось нам обоим. Значит, хоть ты и была без сознания, но мои разглагольствования все-таки слышала? Хорошо. Значит, теперь твоя очередь рассказывать о себе. Я, конечно, кое-что разузнал, но это лишь жалкие обрывки.
Сэнди виновато улыбнулась:
– Догадываюсь, обрывки эти были не из приятных. Наркотики, депрессия, развалившиеся отношения… Но есть и хорошие новости. С деньгами у меня теперь проблем нет. А еще у меня есть сын. Ему скоро исполняется десять лет.
– Первым делом спрошу, почему ты ушла от меня? Что произошло? Я сделал что-то не так?
– Долгая история, Рой. Давай не сегодня, ладно? Но я обязательно все расскажу. Обещаю.
– Ну, тогда давай поговорим про твоего мальчика. Его ведь, кажется, Бруно зовут?
Сэнди кивнула.
– А кто отец? Я?
– Об этом тоже поговорим потом.
– Ладно, будем обсуждать твои планы. Ты ведь идешь на поправку? Что собираешься делать, когда выйдешь из больницы?
– Вообще-то дела обстоят неважно. Сказали, мне очень повезло, что я выжила. Когда только привезли в больницу, были уверены, что не спасут. У меня была тяжелая черепно-мозговая травма, да и позвоночник сильно поврежден. Еще неизвестно, смогу ли нормально ходить – в смысле без палки. Может, так и останусь хромой. Вдобавок вырезали селезенку. И посмотри на мое лицо – все в шрамах! Кому я такая нужна? А главное, беспокоюсь из-за Бруно.
– Где он сейчас?
– Пока у друзей. Знаешь, нелегко растить ребенка одной, даже когда есть деньги.
– Ты уже дала о себе знать родителям?
– Нет.
– Хочешь, я позвоню?
– Нет, я сама – когда буду готова.
– Может, надо еще с кем-нибудь связаться? Говори, не стесняйся.
– Нет, не надо. Кстати, как ты меня нашел? Не хотела тебя впутывать. И вообще, мне сейчас и без того тяжело, а тут еще и ты со своими успехами…
– Извини, но по закону нужно соблюсти кое-какие формальности. Я должен сообщить о тебе и в немецкую полицию, и в полицию Суссекса.
– Добился, чтобы меня признали умершей, да?
Рой невольно повысил голос:
– А что еще мне оставалось делать?
Сэнди ненадолго прикрыла глаза. Казалось, она снова погрузилась в забытье. Но вдруг сказала:
