И вот по этой причине возникало то самое знакомое ощущение, что долго это благоденствие длиться не может. На горизонте уже собираются черные тучи. Одна из них имела облик его начальника Кэссиана Пью, помощника главного констебля. У них с Грейсом давно были разногласия, и это еще мягко сказано. Однако за месяц, проведенный дома с семьей, Грейс успел хорошенько обдумать ситуацию и решил – больше он не допустит, чтобы Пью выводил его из себя. Нужно просто поменьше обращать на него внимание. Грейс всегда относился к службе ответственно – работал на совесть и делал все, что мог, а это самое главное. Кроме того, он всегда сочувствовал жертвам преступлений, которые расследовал, и всячески старался помочь их семьям.
Еще одной тучей был доктор Эдвард Крисп. Сам факт, что Грейс упустил серийного убийцу, когда тот, казалось бы, уже был в его руках, до сих пор не давал ему покоя. Но теперь Крисп снова за решеткой – пусть и во Франции, а не на родине. Однако, как только французская полиция завершит расследование, Криспа отправят в Великобританию, где он предстанет перед судом. Все эти мысли напомнили Грейсу, что нужно связаться с полицией Лиона и спросить, как продвигается дело.
Учитывая, сколько доказательств вины зловещего доктора имеется в распоряжении у следствия, Криспа, вне всякого сомнения, приговорят к пожизненному заключению. Даже принимая в расчет частенько доходящую до абсурда снисходительность нынешней судебной системы, ему вряд ли когда-нибудь удастся выйти на свободу.
Но самой темной тучей была первая жена, Сэнди. В начале января он летал в Мюнхен. Его тамошний друг, офицер полиции Марсель Куллен, имел основания предполагать, что женщина, сбитая такси и с тех пор пребывающая в коме, вполне может оказаться Сэнди.
О своей поездке в больницу Грейс так никому и не рассказал. Глядя на израненное, окруженное всевозможными трубками тело женщины, лежавшей в одиночной палате клиники Klinikum schwabing, он никак не мог понять, она это или не она. Лицо покрывали шрамы, коросты и бинты. Однако в глубине души Грейс был уверен, что перед ним именно Сэнди. В таком случае главной проблемой становился ее десятилетний сын. Кто отец мальчика, Грейс не знал. О том, что это может быть его ребенок, думать не хотелось. Рой не готов был взваливать на себя ответственность за этого мальчика.
Сэнди свой выбор сделала – десять лет назад просто взяла и ушла. Пропала. Исчезла без следа. Только несколько лет спустя Грейс узнал, что жена страдала наркозависимостью, которую, правда, сумела победить. Нет, между ними было слишком много неприятного и тягостного, поэтому Грейс просто повернулся и ушел, отрицая, что находившаяся в коме пациентка – Сэнди.
Несколько дней спустя после поездки в Мюнхен Марсель Куллен позвонил и спросил, не найдется ли у Грейса каких-нибудь вещей первой жены, на которых могли остаться образцы ДНК Сэнди. Это позволит с точностью определить, является эта женщина его бывшей женой или нет.
Таким образом Грейс оказался поставлен перед сложной дилеммой. Он обещал поискать, но предупредил, что вряд ли что-нибудь обнаружит. Мол, вещей Сэнди у него не осталось. Тут Грейс покривил душой. На самом деле он превратил часть их дома, и особенно спальню, во что-то вроде музея Сэнди.
Через неделю, понимая, что должен тем или иным способом разрешить сложившуюся ситуацию, Грейс все-таки отправил Куллену одну из старых расчесок Сэнди. Он уже знал, каким будет результат анализа. А значит, придется все рассказать Клио.
Теперь Грейс находился в постоянном напряжении, ожидая звонка от Куплена. Звонка, который изменит его жизнь – причем отнюдь не в лучшую сторону.
На выходных, в субботу, они с Клио планировали устроить что-то вроде романтического свидания. Сначала собирались поужинать в «Кэт-инн» в Вест-Хосли, одном из их любимых загородных ресторанов. А на ночь забронировали роскошный номер люкс. С Ноем должна была остаться няня. Оба с нетерпением предвкушали возможность провести приятный вечер наедине.
Грейс посмотрел на часы. Ровно в семь утра ему предстояло передать обязанности дежурного старшего следователя отдела тяжких преступлений Суссекса и Суррея другому старшему офицеру. В среднем на Суссекс и Суррей в год приходилось около двадцати четырех убийств. До сих пор Суссексу везло – пока статистика была ниже средней, всего три убийства за два месяца. Как бы ни любил Грейс заниматься сложными расследованиями, этому затишью оставалось только порадоваться.
Грейс наклонился, чтобы взять принесенный Хамфри красный теннисный мяч. Но не успел он подумать о затишье, как зазвонил телефон.
– Рой Грейс, – ответил он.
К сожалению, Грейс сразу узнал испуганный голос Энди Энейкина, который среди коллег был известен как главный паникер. Этот инспектор полицейского участка на брайтонской Джонс-стрит славился тем, что буквально притягивал неприятности. Стоило бедняге заступить на дежурство, как сразу случалось чрезвычайное происшествие. Поэтому неудивительно, что Энди был человеком нервным и в основном изъяснялся короткими, отрывистыми фразами.
