Он, кстати, до сих пор не вернулся. Возможно, они все еще разговаривают, ссорясь, как обычно это делает пара, когда ни один из них не хочет расставания. А что, если Тара бросилась к нему и обняла, воздействуя физически, для возвращения интимной близости? Способен ли он противостоять требованиям тела?
Болезненное чувство пронзило Кэт. Кевин обратил на нее внимание всего лишь неделю назад, да и то только потому, что маленькая серая мышь перестала соответствовать своему образу. А это любопытство, которое прозвучало в его вопросе относительно Джона… Надо забыть про их взаимное притяжение, которого, очевидно, вовсе нет, которое она просто выдумала для себя, выдавая желаемое за действительное.
Дурацкие фантазии.
С чего бы это вдруг такой мужчина, как он, красавец и миллионер, увлекся ею, когда он может только щелкнуть пальцами, и сама Тара Флеминг будет у его ног…
— О! А вот и Кевин с поставщиком плитки! — с облегчением воскликнула Розмари.
Это замечание заставило Кэт взглянуть в сторону бассейна, туда, куда смотрела Розмари. Кевин, и правда, был не один, а с мужчиной, которому он указывал на пол у бассейна.
— Он, должно быть, прибыл, когда Кевин выпроваживал Тару из дома. И они прошли по внутреннему двору, — щебетала Розмари, явно приободряясь от мысли, что ее сын задержался не из-за разговоров со своей бывшей женой.
Кэт вдруг ощутила, что надеется, что Тара не добилась от него ничего, и вовсе не из-за прихода торгового агента.
— Теперь мы можем насладиться утренним чаем, — объявила Розмари, неся элегантный китайский чайник к столу и ставя его с чувством глубокого удовлетворения. Было видно, что ощущение тревоги совершенно покинуло ее. Она удобно устроилась в кресле напротив Кэт и смотрела на нее с любопытством. — Прости, что задаю подобные вопросы, дорогая, но ты… изменилась… только на этой неделе? Внешне…
— Во время отпуска, — ответила Кэт, понимая, что Розмари могла выяснить это через Кевина. — Мои сестры набросились на меня, говоря, что я всегда хожу в одежде скучных и мрачных тонов, и решили изменить меня, как Золушку.
— Ну что бы они ни сделали, ты выглядишь замечательно.
— Спасибо.
— Чай?
— Да, спасибо. Розмари налила.
— Значит, ты вышла на работу в понедельник обновленной, — сказала она, смеясь ободряюще.
— Да.
— А Кевин заметил разницу? Кэт состроила гримасу.
— Ему это не понравилось.
— Не понравилось, как ты выглядела?
— Я думаю, что ему не понравилось, что я выглядела по-другому.
Кэт пожала плечами.
— Несомненно, он привыкнет. Молоко и сахар?
Кэт отрицательно замотала головой.
— Нет, как есть, спасибо.
— Возьми лепешку, дорогая.
Кэт взяла одну из вежливости, она немного успокоилась, но аппетит так и не появился. Ситуацию облегчало то, что Розмари понимала ее состояние. Было бы чрезвычайно некомфортно сопровождать мать Кевина в поездке с ощущением того, что она не во всем тебе доверяет.
Кэт накладывала себе на тарелку джем, когда ее потрепанные нервы получили новый удар.
— Слава Богу! Кевин идет к нам пить чай.
Слова Розмари заставили Кэт развернуться в своем кресле и убедиться, что босс идет вдоль бассейна, направляясь к ним, в зимний сад. Очевидно, он оставил плиточника измерять площадь, которую надо будет облицевать плиткой.
Утихомирившиеся было страсти, вновь вспыхнули в ней. Кэт сфокусировала свое внимание на том, чтобы, как можно тщательнее намазать джем на половинку лепешки. А вдруг Кевин заговорит с ней? Впрочем, пусть лучше говорит со своей матерью. Кэт откусила кусочек лепешки. Возможно, это была трусливая тактика, но она боялась встретить его внимательный взгляд и услышать, а тем более задать какой-либо вопрос. Она боялась даже взглянуть на него. След губной помады мог остаться у него на щеке или на губах…
Что ее совершенно не касается!
Она услышала, как стеклянная дверь за ее спиной распахнулась, и почувствовала, как будто воздух наполнился электрическими разрядами. Ее руки затряслись. Это остановило ее от того, чтобы вновь поднести лепешку к губам. Она смотрела на свою тарелку, ненавидя себя за то, что его появление произвело на нее такое впечатление.
— Кэт…
Она сжала зубы.
У него не было никакого права вмешивать ее в свои личные дела, командовать ею, когда они не на работе. Она находилась здесь в свободное от работы время, в знак уважения к его матери, а не как его личный помощник.
— Все нормально? — спросил он. В его голосе звучало участие.
Она заставила себя поднять голову и взглянуть на него. Никаких следов губной помады на его лице не было. Глаза босса смотрели на нее серьезно и участливо, в них можно было прочитать его обеспокоенность происшедшим.
Ее подбородок вызывающе вздернулся, когда она решительно ответила:
— У меня нет причин чувствовать себя ненормально.
Он медленно кивнул.
— Я не ожидал столь яростных нападок Тары. Мне очень жаль, что они были направлены на тебя.
— Я убедила твою маму, что в том, в чем меня обвиняли, нет ни слова правды. Ни обо мне… ни о тебе. — И даже не смей думать по-другому, протелеграфировала она ему мысленно.
Он внимательно посмотрел на Розмари.
