Кристофер кинулся за ней до порога своей спальни, прокричав её имя.
Беатрис ни на секунду не остановилась, зная, что он погонится за ней, как только оденется.
Миссис Клокер стояла в холле, выглядя обеспокоенной и удивленной.
— Мисс Хатауэй? Что...
— Я думаю, что теперь он выйдет из своей комнаты, — бросила на ходу Беатрис, спрыгивая с последней ступеньки. — А мне пора.
— Он сделал... Вы...
— Если он попросит оседлать ему лошадь, — сказала девушка, задыхаясь, — пожалуйста, пусть это сделают медленно.
— Да, но...
— До свидания.
И Беатрис выскочила из дома, так словно за ней гнался сам дьявол.
Беатрис бежала туда, где, она знала, он не найдёт её.
Какая ирония — прятаться от Кристофера в том самом месте, которое ей больше всего хотелось с ним разделить. И она прекрасно понимала, что не сможет прятаться от него вечно. Час расплаты придёт.
Но увидев его лицо в тот момент, когда он понял, что именно она его обманывала, Беатрис желала отложить этот час настолько, насколько только возможно.
Она сломя голову верхом летела к тайному дому в поместье лорда Уэстклифа и, прискакав на место, привязала лошадь и поднялась наверх, в башню. Мебели в комнате почти не было — пара потрёпанных кресел, древний диванчик с низкой спинкой, ветхий столик, и остов кровати, прислонённый к стене. Беатрис содержала комнату в чистоте, подметала полы и вытирала пыль, а стены украсила не заправленными в рамки зарисовками пейзажей и животных.
На подоконнике стояло блюдо с остатками фитилей сгоревших свечей.
Впустив в комнату свежий воздух, Беатрис нервно зашагала из угла в угол, лихорадочно бормоча себе под нос:
— Он, наверное, меня просто убьёт. Ну и хорошо, это лучше, чем если он будет меня ненавидеть. Придушит быстренько, и дело с концом. Да когда б я могла, придушила бы себя сама и избавила его от хлопот! Может быть, мне стоит выброситься из окна. О, если б только я никогда не писала этих писем! Если бы я была честна! О, а вдруг он поедет в Рэмси-Хаус и будет ждать меня там? Что, если...
Она резко остановилась, услышав шум снаружи. Лай. Подкравшись к окну, она обнаружила мохнатую фигуру Альберта, бойко бегущего вокруг здания. И Кристофера, привязывающего свою лошадь рядом с её.
Он её нашёл.
— О боже, — бледнея, прошептала Беатрис. Она отвернулась от окна и прислонилась спиной к стене, чувствуя себя, как узник перед казнью. Это был худший момент в её жизни... и, учитывая, с чем Хатауэям приходилось сталкиваться в прошлом, это кое о чём говорило.
Всего через несколько секунд в комнате появился Альберт и подбежал к ней.
— Это ты привёл его сюда, да? — яростным шёпотом обвинила Беатрис. — Предатель!
Альберт, приняв извиняющийся вид, отошёл к креслу, запрыгнул в него и, положив морду на лапы, задёргал ушами при звуках размеренных шагов по лестнице.
Кристофер вошёл в комнату — ему пришлось наклониться, чтобы не стукнуться головой о низкую средневековую притолоку. Выпрямившись, он быстро огляделся вокруг, прежде чем вперить пронзительный взгляд в Беатрис. Он воззрился на неё, едва сдерживая гнев, с видом человека, которому слишком много пришлось вытерпеть.
Беатрис пожалела, что она не из тех девиц, кто падает в обмороки. Потеря чувств казалась единственным подходящим ответом в её положении.
К сожалению, как бы она ни надеялась упасть в обморок, её сознание оставалось невыносимо ясным.
— Мне так жаль, — прохрипела она.
Ответа не последовало.
Кристофер приближался медленно, будто опасался, что она попытается снова сбежать. Подойдя, он крепко схватил её за плечи, так, что вырваться было невозможно.
— Скажите мне, почему вы сделали это? — спросил он голосом низким и подрагивающим от... ненависти? Ярости? — Да не плачьте, чёрт бы вас побрал. Это было игрой? Или всё только для того, чтобы помочь Пруденс?
— Нет, это не было игрой... – жалко всхлипнув, Беатрис отвернулась. — Прю показала мне ваше письмо, и сказала, что не собирается отвечать. А я ... не могла не ответить. Казалось, будто оно написано для меня. Предполагалось, что так будет только однажды. Но потом вы написали ещё, и я не удержалась, ответила ещё раз... а потом ещё раз, и ещё...
— И сколько в них было правды?
— Всё, — выпалила Беатрис. — Кроме подписи Прю. Всё остальное было настоящим. Пожалуйста, поверьте этому, даже если вы не верите ничему больше.
Кристофер долго молчал. Дыхание его стало тяжёлым.
— Почему вы перестали писать?
Она почувствовала, как трудно ему было спросить. Но, помоги ей боже, отвечать казалось неизмеримо тяжелее.
— Потому что было слишком больно. Слова слишком много значили. — Она заставила себя продолжить сквозь слёзы: — Я влюбилась в вас, и знала, что вы никогда не будете моим. Я больше не могла притворяться Прю. Я слишком сильно любила вас, и не могла...
Ей не дали договорить.
Он целует её, поняла Беатрис как в полусне. Что же это значит? Чего он хочет? Что... но мысли разбегались, и она перестала пытаться понять что-либо.