Заботилась она о блеске залаС подружками немилого гнезда,А мимо проходящему сказала,Что в нём у ней виднеется нужда.Где речь они держали без заминки,Тая любодеяние своё,В очах увидел он уней слезинкиИ за руку сердечно взял её.Волнение с трудом она гасила,Твердя, что он – единый чудодей,Не может ей помочь иная сила,Придётся без него погибнуть ей.<p>«Спокойному держаться крайне странно…»</p>Спокойному держаться крайне странноГубителей настроя своего,Но, в крайности впадая постоянно,Причудница пленяла дух его.Правдивостью шокировала дикойНе меньше, чем актёрством иногда;Претя беспрецедентной горемыкой,Сияла, как ярчайшая звезда.Щедротами сердечного началаВ аду приумножая счастье дней,Повсюду с ней мириться приучалаМечтавшего не сталкиваться с ней.
Гадание
<p>«Ты слово повторила мимолётно…»</p>Ты слово повторила мимолётно —Соперница на то вспылила зря:Собой владела ты бесповоротно,По-прежнему с улыбкой говоря.По мне же в юной речи всё нормально.Чуждаться повторений ни к чему.Что в голову приходит изначально,Свободно молви другу своему.Напевы повторяются подробноКуплетами сладчайшей красоты,Твоё же слово музыке подобно,Где всех отрадней молодостью ты.<p>«Лишит она взаимного привета…»</p>Лишит она взаимного привета,Без видимой охоты говоря,А другу безразлична странность эта,Но так оно слагается не зря:Сама, не возымев усилий сложных,Язык она находит общий с ним,И незачем ему роптаний ложныхОпровергать умом ещё своим.Идиллия без друга на досуге,Как райское тепло без василька:Хранятся розы, лилии в округе,Его же нет – и на сердце тоска.<p>«Ты думаешь о ней в любую пору…»</p>Ты думаешь о ней в любую пору,Как, видимо, не думал о живой;Покорствуешь и призрачному взоруТаящейся подруги роковой.Отринуты соблазны жизни пирной,Пустынная возникла тишина;Тебе в чаду комедии всемирнойОтдельная трагедия слышна.Скорбя душой, ты помнишь ежечасно,Безудержно кого забыли все;Не с теми ты, чьё счастье сладкогласно,Ты собственной доверился красе.<p>«Как отнеслась она к измене мужа…»</p>Как отнеслась она к измене мужа,Спросил её суровый прокурор.И трепетный цветок объяла стужа,Сознания лишился мягкий взор.Ей дали пить и на ноги подняться.Промолвила бесхитростно она,Что лекарю не следует являться,Что речь её вполне воскрешена.Тому, кого объемлет охлажденье,Где всячески стараются лгуны,Тот обморок усилил убежденьеВ ошибке ей предъявленной вины.<p>«Немногое вобрав о горькой тризне…»</p>
