Борис Свердлов — признанный мастер лирической поэзии. Тема любви — главная в его творчестве. Но это любовь не только к женщине, но и к родине. К той «малой» астраханской Родине, на которой вырос и окреп его талант. В новую книгу вошли недавно написанные стихи и произведения, уже ставшие классикой поэзии Нижней Волги. Как и в прежних своих сборниках «Окраина», «Степная быль», «Немного о любви», «Второе дыхание», «Праздники любви», «Если в этой жизни повторюсь», «Родина милая, малая», «Я осени должен», «Я к Волге привязан», вышедших в Москве, Волгограде, Астрахани, Свердлов остаётся настоящим лириком — ярким и образным. Автор, отмечающий своё 60-летие в январе 2014 года, является лауреатом всероссийских литературных премий имени В. К. Тредиаковского и «Чистое небо», многих региональных литературных премий. Награждён медалью «Навеки вместе» Республики Калмыкия и общественным орденом Сергея Есенина.
Утопает станция в цвету…
Ветер на перроне, как метельщик,
Разметает эту красоту,
Но её становится не меньше.
Я иду и слышу дальний свист.
Где-то там грохочет электричка.
На стоянке крутится таксист,
Что готов сорваться за наличку.
Снова я валяю дурака,
Не топчусь, не маюсь, не встречаю.
Я — в буфет, где мне наверняка
Вновь нальют общественного чаю.
А к нему, как водится, сто грамм
Подниму с подвыпившим соседом —
— За любовь!
— За Астрахань!
— За дам!
И за то, что никуда не еду.
В невод, расставленный небом,
Звёзд угодило сполна.
Словно видение в белом,
Плещется в речке луна.
Листья пока не опали.
Светел и чист водоём.
То, что на сердце, едва ли
Кто-то узнает потом.
Не расскажу, не покаюсь
Даже в горячем бреду.
Хоть и по самому краю,
Краю обрыва иду.
Это судьба — не иначе
Так и ведёт за собой.
Снова швырну наудачу
Камень по глади речной.
В сердце — ни злобы, ни гнева.
Снова я скромен и прост.
Небом расставленный невод
Полон серебряных звёзд.
Как будто не было вины!
Стою в раздумье на затоне
И отражение луны
Я пропускаю сквозь ладони.
Один пред небом. И закат
Мою излечивает душу.
За частоколом пышный сад
Пролезть пытается наружу.
Он волю видит наяву!
Она и мне дороже рая.
Два спелых яблока сорву
И угощу тебя, родная!
Неужто мы их не съедим
Пред наступающим рассветом?
Но я пока ещё один.
И только думаю об этом.
Опять за синим косогором
Сомлеют алые лучи.
И в тёмный час, покинув город,
По рельсам «скорый» застучит.
И, оглашая полустанок,
Он не замедлит мощный ход.
Лишь в пустоту ночную канув,
С гудком и грохотом пройдёт.
И пролетит, и не заметит, —
Ему другая цель дана! —
Как задрожат при лунном свете
Окрест старинные дома.
И вздрогнет в комнате посуда.
И с чашкой чокнется графин.
Средь отдыхающего люда
Проснётся кто-нибудь один
И, покряхтев, мужик от злости,
Пошлёт по матушке его…
Лишь на заброшенном погосте
Он не разбудит никого!
Зима свирепа! Вьюга-вражина!
Скамейка, сало, самогон…
И мой окурок непогашенный
Дух испустил под сапогом.
Лежат снега со знаком качества.
Ночь новогодняя хмельна.
Все наши милые чудачества
Её потешили сполна.
И даже бомж с котомкой рваною
У ёлки славит новый год,
Забыв на миг судьбу поганую,
Что к безысходности ведёт.
Гуляет чернь и власть законная,
Хотя пред Богом все равны.
Грядёт российское, исконное
Похмелье с привкусом вины.
И мы с тобой, такие праздные:
Беспечна ты — и счастлив я.
… А впереди — дороги разные
И жизнь у каждого своя!
Звёзды на нитях невидимых
В люльке качают луну.
В милой родимой обители
Вновь я душой отдохну.
Лето в ладоши отхлопало
И унеслось в синеву
Листья с высокого тополя
Тихо слетают в траву.
Что вы летите, родимые,
Видно, почуяли срок?
Мыслями необратимыми
Нынче наполнен мой слог.
В мир, что доселе неведомый,
Мне не дано заглянуть.
Только земными победами
Я продолжаю свой путь.
Тайны хранит мироздание.
Чей-то послышался вдох.
Может, в небесном мерцании
Грех отпускает мне Бог?
Снова каруселит бабье лето.
В парке пахнет прелою листвой.
Только с грустью смотрим мы на это
И уже прощаемся с тобой.
Ты молчишь и слёз своих не прячешь.
Ветер ловит капли налету.
Возвращайся, милая, — иначе
Без тебя я просто пропаду!
Скоро занавесит тёплый вечер
Золотым закатом небосвод.
Только успокоить сердце нечем,
Что в груди колотится и жмёт.
Чувствует грядущую разлуку
Наяву, увы, а не во сне
Я бы мог расстаться с лучшим другом,
Но с любимой — как расстаться мне?
Видно, навсегда, а не надолго
Разлучить торопится судьба,
Потому так жалобно над Волгой
Стонет теплоходная труба.
Ничего слова уже не значат.
Всё равно шепчу их, как в бреду:
— Возвращайся, милая, — иначе
Без тебя я просто пропаду!
Секира месяца сечёт,
Срубая звёзды с небосвода.
А жизнь отсчитывает счёт,
Перебирая год за годом.
О, скоротечность бытия!
И где ты, юная беспечность?
Своё безмолвие тая
Не открывает тайны вечность.
И ни к чему уже слова,
Когда тебя берёт за душу
Всей этой ночи синева
И заставляет только слушать.
Я слышу шорохи листвы,
Что опадает постепенно.
Но не склоняю головы
Пред увяданием и тленом.
И мне не нужен тот покой,
Что вечно царствует над миром,
Когда сечёт над головой
Лихого месяца секира.
Хмуро в городе, печально,
Беспросветно даже днём.
Мы с тобой в уютной чайной
Чёрный чай из чашек пьём.
За окном туман и слякоть.
Давит серость бытия:
Ты по мне не будешь плакать.
У тебя в душе не я.
Вспоминать о прошлом глупо.
Утерев чаинки с губ,
Я смотрю в окошко тупо
На угарный дым из труб.
На промокший под забором
Одинокий дикий куст.
Только с плеч сползёт не скоро
Тех воспоминаний груз.
Вот и всё — душа пустая!
Снова в жизни перекос…
Ты счастливая такая,
Что обидно мне до слёз.
