- Спасибо, — слова давались Тимофею с трудом. Хотя мужчина и пытался это скрыть, я просто чувствовала нутром.
Оперевшись на мою руку, он встал, а потом обнял меня за плечи одной рукой. Так мы и шли в полной тишине. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. И хоть Тимофей навалился на меня всем своим весом, тяжело мне не было.
- Посиди со мной, — нарушил тишину мужчина, когда оказался на своей тахте.
Я не ожидала такого предложения, но согласилась кивком головы. Осмотрелась в поисках сидячего места, но так ничего и не увидела. Как вдруг прямо за моей спиной появилось кресло-качалка. Улыбнувшись мужчине, я уселась поудобнее.
- Спасибо.
- Мне трудно говорить, поэтому слушай и не перебивай. — прохрипел Тимофей, и я обратилась в слух. — Кто бы ни стучал, кто бы не звал на помощь никому, слышишь, никому не открывай. Кикимору с лешим не отпускай из дома, под каким бы предлогом они ни хотели уйти.
- Но как мы будем спать?
- У меня осталось немного сил, я все решу. — голос его становился тише и хрипел жутко. — И последнее. До утра ко мне не подниматься. Чтобы не происходило, я все равно помочь тебе не смогу. Запомнила.
- А отвар?
- Кикимора под дверь поставит. Не ты. Поняла?
- Хорошо, — даже обидно стало, что такое простое действие мне не доверяет.
- Чтобы не происходило, чтобы ты здесь не услышала не заходи, — голос у Тимофея совсем пропал. Мне даже пришлось наклониться, чтобы ухо оказалось почти у самого рта мужчины. И тут он схватил меня за подбородок, аккуратно повернул к себе, заглянул в глаза и умоляюще произнес, — Пожалуйста.
Я смотрела то в глаза, то на губы мужчины, не удержалась и легонько коснулась поцелуем, а потом словно облитая ушатом смущения и стыда, отпрыгнула от Тимофея.
- Я все сделаю. Ты только поправляйся скорей.
И выбежала с чердака.
Переведя дыхание, я спустилась в комнату. Тетя Вера колдовала над Кузьмичем, в самом прямом смысле этого слова. Делая пассы руками и бормоча что-то на непонятном языке, соседка чуть ли не залезла верхом на мужчину.
- Теть Вер, — обратилась я к ней, когда женщина закончила свои манипуляции. — Что произошло? Что с дядей Пашей?
- Ой, Кристинушка, не знаю, говорить тебе али нет, — вздыхала соседка, — Боязно мне. Сто лет такую страсть не видали и ещё столько же не видеть.
- Какую? — чувствую, придется выманивать информацию в час по чайной ложке.
- Кхе-кхе, — послышалось кряхтение с дивана, и мы с тетей Верой одновременно подскочили.
- Как ты, голубчик? — женщина присела на край дивана и взяла лешего за руку. В глазах читалась радость, нежность и переживание. Я же остановилась на полпути, боясь разрушить идиллию этой странной, но такой важной для меня парочки.
- Жить буду, — еле слышно произнес мужчина. Всю его безудержная энергетику словно водой смыло. — Если не помру.
- Тьфу на тебя, старый дурак, — заругалась на него соседка, но улыбнулась. — Что это я сижу, дуреха. Сейчас отвар принесу. — и побежала, да я бы даже сказала, полетела как реактивный самолёт на кухню.
Я же присела на корточки возле Кузьмича.
- Ну как ты?
- Ничего. Все страшное позади. — слова давались мужчине с трудом, и я решила пока не пытать его вопросами.
- Отдыхай и выздоравливай скорее. Кто же меня на велосипеде будет учить ездить.
На глазах дяди Паши навернулись слезы, а лицо преобразила добрая улыбка. Я не удержалась и поцеловала лесничего в щеку.
- Спасибо, дочка.
От таких вроде простых слов внутри разлилось тепло. Смахнув еле заметную слезу, я кивнула и отправилась на кухню. Поторопить кикиморочку с ее настоями. Да еще напомнить про другого страдальца. С чердака. Вход к которому мне под запретом.
- Теть Вер, все хорошо?
Я не на шутку испугалась за женщину. Она стояла возле входной двери, прислушивалась и принюхиваясь, как самая настоящая поисковая собака.
От моего вопроса соседка дернулась. Но тут же взяла себя в руки.
- Просто показалось. — улыбнулась, но улыбка эта была фальшивой.
Я не стала акцентировать внимание. Ну мало ли человек перенервничал. А тетя Вера хоть и кикимора, но все же женщина. А нам, девочкам, положено переживать и волноваться.
- Отвар готов? — и чтобы поторопить женщину, не отлипающую от двери, продолжила, — Кузьмич совсем плохой.
- Ась? — снова перевела на меня взгляд соседка. — И правда, чего это я? Все готово.
Схватив пузырьки и метнув встревоженный взгляд на входную дверь, женщина понеслась в комнату.
- Про Тимофея не забудь.
- А что с ним? — остановилась на полпути и взглянула на меня.
- Просил, чтобы отварчик ему принесла.
- Агась, — кивнула женщина. — Со стола возьми и отнеси.
- Мне туда нельзя. — я вздохнула тяжело, — Обещала.
- А ты под дверь поставь, — подстегнула она, — Тимошка и не узнает.
А ведь и правда. Поставлю под дверь и постучу.
Зацепившись за эту мысль, я схватила пузырек и стрелой помчалась на чердак. Поставила лекарство, занесла кулак для стука и тут меня осенило.
Как же он встанет и возьмет флакончик, если у него сил совсем не осталось.
