Это ебаная пьянь Оливер лезет не в свое дело. Ну так Кацуо его поучит.
С Нанами разбираться без толку – она тень бессловесная.
Явно Оливер ее обдурил.
***
Выйдя поутру из ресторана после смены, Оливер думал немного поспать, а потом встретиться с Нанами. Он был полон сил.
И вдруг услышал.
— Ты, блять. Какого хуя ты пристаешь к девушке моего брата?!
Оливер подозревал, что так просто Такео Нанами ему не отдаст. И бить умеет крепко, если надо. Оливер убедился.
Но сейчас он удивился, увидев перед собой вовсе не Такео.
— Такео пять лет что ли, что ты за него выступаешь? Отвали, — Оливер сплюнул Кацуо под ноги.
Вид Кацуо не внушал ничего хорошего. Оливер понимал, что уже фактически стоит на пороге больницы. Вряд ли им снова займется Кэйли.
А Кацуо его прилично разукрасит. Драться Оливер не умел и не стремился учиться. Он не вращался в кругах, где это умение было жизненной необходимостью. А когда оно все же понадобилось, спину Оливера надежно прикрывал Магнус.
Сейчас рассчитывать на эффектное появление Магнуса не имело смысла, но спасовать Оливер не мог.
— Поговори мне, блять! — и Кацуо угрожающе двинулся к Оливеру.
— Узкая подворотня, двое молодчиков, че творится, че делается... — раздался еще один голос.
Роберт любил чувствительных людей.
С детства резкий, прямой и грубоватый, Роберт завидовал тем, кто может ощущать токи иных миров, кто умеет сочинять.
Даже танцы — вроде бы искусство — Роберт выбрал спортивные.
Ну не романтик он, хотя искренне старается стать помягче.
Теперь Роберту было стыдно за то, что пока он наслаждался жизнью, Магнус изощренно издевался над Оливером.
А уж как Магнус умеет находить больные места и высмеивать слабости, Роберт представлял прекрасно.
Хотя… если Магнус на деле рожа красноглазая, в аморальности его обвинять глупо. Он и есть аморальный.
А вот следить за Оливером, чтобы Магнус снова к нему не приебался – это дело друзей Оливера.
Его, Роберта, дело.
Сейчас Роберт увидел, что он успел очень вовремя: Оливер нажил новые неприятности. Правда, на этот раз от Кацуо. Справедливости тот захотел.
Что Кацуо мало понимает в реальной справедливости, Роберт знал. Одноклассники бывшие как-никак.
Роберт понадеялся, что его вмешательство Оливера не оскорбит. А то он хотя и музыкант, и чувствительный, все же мужик, а не девка.
Роберт поднял бровь.
— Так что у вас тут творится. Кто мне расскажет?
— Этот уебок посмел увести у моего брата девушку!
— О, самцы дерутся из-за самки. А причем тут ты?
— Вот и я у него то же самое спросил, — отозвался Оливер.
Кажется, ему опять повезло. Не только с Нанами, которой Оливер оказался очень даже симпатичен, но и с внезапным появлением Роберта. Хоть пальцы целы останутся.
Оливер уже прикидывал, какую неустойку ему придется выплатить, если он не сможет играть. А со сломанными пальцами не поиграешь еще долго.
Кацуо немного растерялся: неужто бывший одноклассник не только его не понимает, а еще и спелся с этим уебком?!
Роберт же знал, как Кацуо любит своего по иронии судьбы старшего брата.
Не успел Кацуо выразить очередную волну возмущения Оливером, как Роберт заговорил опять:
— Если девушка выбрала Оливера, а не Такео, тут все, дело кончено. Любовь не война, в ней кулаками не решишь. А если твои кулаки слишком чешутся, попробуй достань меня. Ты за Такео, я за Оливера. Вполне так расклад.
Кацуо сплюнул.
— С тобой мы встретимся на треке. А этого урода я достану позже.
Роберт ответил без тени улыбки.
— За словами следи. Значит, я устроюсь его телохранителем и буду сопровождать его всюду. Понял? Какой ты еще зеленый, а. Но я тоже таким был. Повторяю снова: любовь не война. Если твой Такео проворонил девушку, пусть сам бьется головой об стенку. Только он и виноват.
Кацуо оставалось только прожигать наглого уебка Оливера и бывшего одноклассника Роберта взглядом.
Такео обидели, а суке Оливеру не отомстить. Роберт иногда проявлял баранью упертость. Он может действительно начать сопровождать музыкантишку всюду.
Оскорбить Оливера словами не получилось — Оливер вполне был готов постоять за себя.
— Хуй с вами, — круто развернувшись, Кацуо пошел прочь.
— Ты как? — Роберт обеспокоенно взглянул на Оливера.
Он немного боялся переборщить с опекой, но недосмотреть теперь опасался еще больше.
У них, у зависимых, бывают же рецидивы... От тоски, от пустоты жизни, кто знает, от чего еще?
Оливер улыбнулся.
— Я прекрасно. Спасибо, что ты пришел. Мне все-таки не хотелось портить руки.
Роберт кивнул.
— Ага. Ты человек искусства, ты играй. А дерутся пусть такие, как я. Кацуо к тебе больше не сунется. Хотя я все же не рекомендую сознательно встречаться с ним один на один.
Роберт чувствовал свою ответственность за всех близких знакомых.
Иногда лучше предупредить, чем потом расхлебывать ужасные последствия.
Больше всего Роберта беспокоил Магнус. Не сам Магнус – тот перестал быть тревожным и задумчивым и опять стал придирчивой наглой рожей – а те близкие Роберта, с кем Магнус еще мог пообщаться.
Самому Роберту Магнус только помогал: благодаря ему, Роберт стал выдержаннее в критических ситуациях и намного искуснее в бою.