- В десять вечера приедешь сюда. Надень что-нибудь… Подходящее. Если ничего нет, тебе привезут.В серых глазах с темной каймой по краю радужки плескался океан цинизма и превосходства.- Прошу прощения, но в мои обязанности это не входит, Влас Тимурович, - вскинув голову, я уставилась на него.Ноздри крупного орлиного носа вздрогнули, на стиснутой челюсти заиграли желваки.- Что и в чьи обязанности входит решаю я, - прорычал он оскалившись. – Захочу, и ты мне на столе станцуешь...
Любимая для Грома
Надежда Борзакова
Аннотация
- В десять вечера приедешь сюда. Надень что-нибудь… Подходящее. Если ничего нет, тебе привезут.
В серых глазах с темной каймой по краю радужки плескался океан цинизма и превосходства.
- Прошу прощения, но в мои обязанности это не входит, Влас Тимурович, - вскинув голову, я уставилась на него.
Ноздри крупного орлиного носа вздрогнули, на стиснутой челюсти заиграли желваки.
- Что и в чьи обязанности входит решаю я, - прорычал он оскалившись. – Захочу, и ты мне на столе станцуешь...
Глава 1
Обычно ночные клубы при свете дня теряют всю свою крутизну и выглядят несуразно и чужеродно. Этот же выглядел... Зловеще. Скорее всего, из-за того, что фасад здания черный, неоновая вывеска «Тhunder» выключена и слабо поблескивает от солнца, а все постройки вокруг -высоченные многоэтажки-светлые.
Островок тьмы в мире света.
- Меньше бы читала, Ева,-хмыкнула самой себе вслух.
На парковке, кроме моей серенькой «авео», еще два автомобиля-одинаковые черные «гелики». Моя машинка рядом с ними казалась совсем маленькой и какой-то беззащитной. Жалко было ее оставлять.
- Я скоро вернусь, Облачко.
Забрав с заднего сиденья сумку с фотоаппаратом, направилась ко входу. Уж если этот Громов хотел выглядеть честным бизнесменом и меценатом, то стоило бы выбрать для съемки свой кабинет в бизнес-центре. Много света, воздуха, минималистичный интерьер. На его месте я бы уволила пресс-секретаря.
У высоких массивных дверей два шкафоподобных мужика в черных костюмах и с гарнитурой в ушах. Стрижки под ежа, квадратные челюсти, «айкью» ниже среднего на лицах.
- Кто такая? - пробасил Шкаф Один.
- Ева Ожегова, фотограф. На съемку.
- Должен быть Волконский.
- У него жена рожает, не смог приехать.
- Документ есть?
Показала ему водительские права.
- Сумку ему, руки подними, - Шкаф Один кивнул на Шкафа Два.
- С техникой осторожнее, пожалуйста, - пробурчала, нехотя отдавая сумку с фотоаппаратом.
Шкафу Два, к счастью, хватило мозгов не выронить из нее фотоаппарат, а Шкаф Один меня именно обыскал, а не облапал.
- Фотограф пожаловал, - пробасил Шкаф Один в гарнитуру, открывая мне тяжеленную дверь, которая вела внутрь.
За ней почти сразу были мраморные ступеньки вниз. И как девчонки на шпильках с них не наворачиваются? Кромешную темень внутри нарушали лишь несколько тускло горящих лампочек, встроенных в низкий потолок с каменной лепниной черного же цвета.
Как спуск в заколдованную штольню.
Приказав себе перестать нагнетать из-за дурацкого волнения перед работой с «вип-моделью», я пошла вниз.
Танцпол, сцена, столики по периметру, бар. И ни души. Ну, и куда теперь?
- Иди за мной! - прозвучало из полумрака, и я подскочила.
Обернулась и увидела еще одного охранника. Этот тоже с гарнитурой, но уже не такой громадный и одет только в рубашку с закатанными до локтей рукавами и костюмные брюки. На левом предплечье какая-то татуировка, но что изображено не разглядеть. Темно-русые волосы аккуратно пострижены, на висках уже проступила седина. Взгляд темных глаз цепкий, проницательный.
Мужчина повернулся спиной и пошел вглубь зала. Мне ничего не оставалось, кроме как пытаться за ним поспеть. Еще одна дверь, снова ступеньки вниз, поворот… Вот и кабинет. Кожа, черное дерево…
Встретившись взглядом с сидящим за столом мужчиной, я позабыла об интерьере. Серые, холодные, как лед, глаза, словно пригвоздили к месту. По коже прошел мороз.
Так, наверное, смотрят на мелкую букашку перед тем, как раздавить ее подошвой ботинка.
- Девка должна была быть вечером, Марк, - пророкотал мужчина низким, слегка хриплым голосом. – Да и…
- Гро…Влас, это фотограф, - торопливо сказал Марк.
- Н-да? – тонкие, четко очерченные губы тронула кривая ухмылка.
Мужчина медленно провел взглядом от носков моих светло-розовых кроссовок до явно огромных от страха глаз. И мне очень и очень не понравилось то, как загорелись его.
- Добрый день, Влас Тимурович, - пролепетала я. – У Леся… У Волконского… У фотографа, с которым у вас должна была быть фотосессия, жена начала рожать, потому вместо него я. Меня зовут Ева…
- У тебя десять минут, - оборвал он мой сбивчивый поток объяснений.
- К-конечно.
Соберись, Ева. Он просто богатый бизнесмен, смотрящий на людей не своего круга как на мусор. Ничего удивительного. Тебе плевать. Твоя задача сделать несколько кадров для статьи на сайте. Удачных кадров, чтоб босс, увидев их, захотел сделать тебя штатным фотографом.
Будет легко. Свет отличный, как и интерьер. А уж сама «модель»… У Громова густые, стильно постриженные черные волосы, высокий лоб, широкие брови, квадратный подбородок, хищный нос, тонкие губы, густая темная щетина. Тонкие, едва заметные, морщины на лбу и вокруг глаз, и глубокие между бровей, как бывает, когда человек часто хмурится. Левую бровь рассекает шрам, но это не портит…
Он высокий, широкоплечий. Под дорогим серым костюмом угадывались прокачанные мускулы, на лишний вес не было ни намека в его тридцать четыре, не в пример многим другим.
Все будет в порядке!
