Быстро преодолела необходимое расстояние, поднялась по лестнице и тихонько открыла дверь. В близком сердцу зале меня встретила тишина. Никто не летал, моя поделка лежала там, где я её оставила. Осторожно приблизилась к камням, увидела свою жар-птицу, разбросанные кисточки, листы бумаги и пергамента.
Перевела взгляд на окно. Начинался снегопад. Я могла только догадываться, как интенсивность осадков и непогода связаны с настроением Ледяного дракона. Впрочем… Додумывать за него я не собиралась, поэтому удобно разместилась на стульчике и принялась рисовать.
Когда двери открылись, моя птица стала ещё красивее. Я подняла голову и опешила от неожиданности. В мастерскую зашла Милен. В руках она держала два бокала и бутылку тёмного стекла.
– Ева, – сдавленно произнесла девушка, – нам надо объясниться.
– Я занята, – ответила, бросив короткий взгляд на разведённую палитру.
– Хочу извиниться.
Ничего не ответила, лишь чуть-чуть приподняла брови.
– Ты права. Мне больно, потому что я сама позволяю себе страдать.
Милен развела руками и виновато улыбнулась.
– Знаешь, как нашло на меня. Вспылила. А потом я смотрела на того парня и всё думала, думала…
Милен замолчала. Пауза была недолгой.
– Ридерик никогда мне до конца не принадлежал. Может, только в самом начале. Пока не появилась Алиа. Но я настолько ухватилась за своё желание вернуть прошлое, что изо дня в день надеялась и мечтала о нём. Потом появилась ты. Я вижу, как он смотрит на тебя. По-другому смотрит.
– Мне не с чем сравнивать, – усмехнулась я.
– Зато мне есть с чем, – помрачнела девушка. – Я злилась, психовала, хотела убить тебя. Поверишь?
Пришлось пожать плечами в ответ. Откуда мне знать, что она рисовала в своей голове? Тут иной раз в собственной душе не разобраться. Куда уж до чужой? Всё, что оставалось, – смотреть на лицо, полное раскаяния, и ловить опечаленный взгляд.
– Мне и сейчас больно, – между тем не останавливалась Милен. – Но я пришла к тебе. Ты не похожа на меня, на других девушек. Словно знаешь что-то очень важное.
– Важное?
– Просто поговори со мной. Помоги понять до конца.
Желание Милен помириться казалось весьма искренним. Испытывая лёгкую настороженность, я показала на дальний диван, приглашая её разместиться за небольшим столиком. Правда, не имела ни малейшего представления, о чём вообще разговаривать. Всё, что хотела, сказала утром.
Милен поставила бутылку с вином, открыла, разлила по бокалам тягучий янтарный напиток. Затем взяла один и выпила сразу четверть. А потом ещё столько же.
– Прости. Волнуюсь, – улыбнулась она. – Извиняться за своё поведение очень сложно. Мне вообще сложно. Больно. Ридерик всегда говорил такие приятные слова, а толку…
– Мужчины часто говорят приятные, ничего не значащие слова.
Я встала из-за стола и подошла с поделкой к горячему камню. Новый слой красок требовал обязательной просушки.
– Почему?
– Иногда не хотят причинять женщине боль, но обычно сбегают от женских слёз и истерик.
– Но как же! Я же думаю потом о его обещаниях…
– Ты думаешь за него. Придумываешь его словам новый смысл, а поступкам – оправдания, отвечаешь за него, строишь планы…
Я замолчала.
Сосредоточенный взгляд Милен заставил меня продолжить. Показалось, или девушка и правда решила выбраться из собственной тюрьмы? Она подалась вперёд в желании слушать.
– Если мужчина заинтересован в женщине, он сам найдёт и придумает новый повод для встречи. Не будет сомнений в его интересе.
– А ты? Не боишься, что завтра Ридерик наиграется тобой и выберет себе другую?
– Нет.
– Почему?
– Я живу настоящим. Когда ты вспоминаешь прошлое – страдаешь. Давно ушедшего не вернёшь. В мечтах о будущем начинаешь придумывать отношения и мучаешься, когда задуманное не сбывается. Планировать можно только в отношении себя. Не более. Отвечаешь только за себя.
Милен качала головой, словно соглашаясь с моими словами. Вдруг горько усмехнулась.
– Но ты его простишь, когда он вернётся к тебе после другой девушки.
– Нет. И он об этом знает.
– Вот так просто, – недоверчиво усмехнулась Милен, – сможешь выдержать и лишиться удовольствия и привилегий? Он же может наказать.
– Лучше один раз переболеть, чем мучиться годы, – уверенно произнесла я. – Не нужно очаровываться раньше времени. Не будет разочарований. Только поступки рассказывают правду о людях.
– Поступки… Да. Конечно, поступки. – Улыбка Милен была горькой. Девушка подняла на меня глаза. – Ты очень мудрая, Ева.
– Не знаю, – настал мой черёд усмехаться.
– Горько сознавать свою несправедливость. – Милен дружелюбно улыбнулась. – Выпьешь со мной?
Я взяла бокал. Подняла на свет, любуясь игрой напитка. Поднесла к носу.
– Нашла это вино в одном из погребов. Как мне сказали, оно из урожая земель, похороненных Пустошью. Вкусное.
– Да. Очень насыщенный цвет и аромат.
Глаза Милен уже весело поблёскивали, а атмосфера разрядилась.
– Расскажи о своём мире! – попросила Милен.
– Давай лучше ты о своём.
