…Они стояли у могилы Дивы. Темнело. Ни одного огня не было вокруг, ни одного фонаря. За кладбищем черной стеной стоял лес. Розовые и голубые бумажные цветы в сумерках потеряли краски и стали серыми. И вдруг неожиданно повалил размашистый снег – крупные, тяжелые хлопья. Андрей поднял воротник пальто, кивнул и сказал:
– Здравствуй, Петр. Вот и встретились…
– Что тебе нужно? – враждебно спросил Карл.
– Поговорить нужно. Мы же не чужие. – Он положил руку Карлу на плечо, и тот резким движением стряхнул ее.
– А если я скажу нет, ты убьешь меня?
– Нет. – Андрей рассмеялся. – Не убью. Неужели ты не хочешь знать, кто мы? Не интересно?
– Откуда ты знаешь?
– Длинная история. Но могу рассказать, если хочешь. От тебя никаких тайн. Пойдем, посидим где-нибудь…
– Откуда ты знал Диву? – спросил Карл, когда они уже сидели в пустом маленьком бедном кафе.
– Искал тебя. Думал, она знает, куда ты пропал. Она приняла меня за тебя. Обрадовалась. А мне было интересно, неужели не догадается? Я не мог поверить, что мы до такой степени… идентичны.
– Ты…
– Да! Шикарная женщина!
Карл рванулся. Павел перехватил его руку, занесенную для удара. Сказал:
– Какие счеты между своими. А чем ты лучше? Ты как с ней поступил? Она любила тебя…
Карл сник. Павел смотрел с усмешкой.
…Дива, увидев его, обрадовалась, бросилась навстречу. Сначала он хотел объяснить, кто он. Потом передумал, ему было интересно… Почти два дня на даче они не отрывались друг от друга…
…Они лежали обнаженные, она даже не попыталась прикрыться. В ее глазах было презрение. Он протянул к ней руку, погладил по щеке. Она вдруг вцепилась в его руку зубами. Он вскрикнул и ударил ее. Она царапалась, как дикая кошка. Он, озверев от боли, бил ее наотмашь. Она ни разу не закричала…
– Ты убил ее!
– Зачем мне было убивать ее? Нет, разумеется. Когда я уходил, она была жива. – Он помолчал, глядя в стол. Потом сказал: – Ее убил ты, а не я. Если бы ты не бегал, как последняя…
– Ты знаешь, почему я бегал!
– И почему же? – Андрей, казалось, издевался. Не смог удержаться.
– Ты заставил меня убить человека!
– Я и сам не ожидал! Я ведь тогда ничего еще не знал. Я не думал, что так получится, честно! – Голос у него был покаянный.
– А Сторожа зачем убил?
– Не знаю. – Павел смотрел виновато, и было непонятно, искренен он или играет по привычке. – Испугался, наверное. Он много чего рассказал, и я хотел только одного – чтобы об этом никто больше не узнал. Он был опасен.
– Это ты был там на скамейке?
– Я. Хотел посмотреть на тебя.
– Что он тебе рассказал?
– О лесной школе и четырех выродках. Он говорил, твари, нелюди. И я вспомнил его. Я вспомнил Учителя, Отца… Нас вспомнил. Андрея, тебя, Марию…
– Что ты знаешь о нас?
Павел раскрыл портфель, достал оттуда толстую синюю папку, положил на стол перед Карлом:
– Вот!
– Что это?
– Проект «Авенир».
– Что такое «авенир»?
– В переводе с французского «будущее». Название придумал Отец, его жена была француженкой.
Карл взял папку, подержал на весу. Так и не решившись раскрыть, положил обратно.
– Это ключ, – сказал Павел. – Без этого все остальное бессмысленно.
– А где остальное?
– В архиве. Десятки томов с описаниями опытов, графики, формулы, фотографии. Это – главное.
– Откуда?
– Кое-что… взял у одного человека, кое-что купил. Наше время хорошо тем, что все покупается и продается.
– Отец… Он действительно был нашим отцом?
– Нет.
– Кто наш отец?
Павел пожал плечами:
– Не было отца. И матери тоже не было. Никого не было. А тот, кого мы называли Отцом, был руководителем проекта. И донором.
– Донором?
– Донором генетического материала. Он начал проект еще в пятидесятых. А в начале семидесятых, почти через двадцать лет, был получен первый результат. И мы оказались впереди планеты всей. Первыми создали детей из пробирки. В количестве одиннадцати штук. Семеро первых умерли. Мы, четверо, выжили. Андрей, ты, я, Мария. Мы были последними. Опыта уже было побольше, технологии совершеннее. Кстати, мы родились девятого мая. Наверное, и обязательства были взяты выдать перспективный материал ко Дню Победы.
– Ты хочешь сказать… – Карл запнулся. Он не знал, как отнестись к услышанному. Он пристально смотрел на Павла, допуская, что тот его дурачит с какой-то одному ему понятной целью.
– Мы – клоны, Петр. Вроде овечки Долли. Самые первые. Сторож был прав, назвав нас выродками. Он почти ничего не знал и не хотел знать, считая: чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Но в принципе не ошибся. Он чувствовал, что мы другие. Нелюди. Он говорил, что боялся нас, не мог выдержать нашего взгляда. И та славная женщина, что кормила нас, Хозяйка, тоже боялась. Потому школу и прятали в лесу, и других детей там не было. Режимный объект, сказал Сторож.
– Я был там, – сказал Карл неожиданно для себя.
– И что?
– Ничего. Лес. Пустота. Бетонные коробки. Я был даже в нашей классной комнате…
