Остальные! Есть и остальные. Собрались в нужное время в нужном месте. Один уже здесь. Другой на подходе, явится за своей долей завтра. Старик, видимо, принял его, Андрея, за другого, потому и дверь открыл, и о газете спрашивал. Неудивительно, они же все одинаковые – Сторож не умел различить их тогда, не сумел и сейчас. Он, Андрей, успел раньше… того. Судьбе было угодно, чтобы они вышли на Сторожа почти одновременно. Зачем? Время пришло? Каким образом узнал о Стороже тот, другой? Или протянута между ними незримая кровная ниточка?
Где брат твой, Каин?
Сторож никому больше ничего не расскажет, подумал он, угрюмо усмехнувшись. Никому и никогда. Держатель тайны передал свою тайну следующему посвященному. Исполнил предназначение и ушел…
Он не вернулся в гостиницу. Бродил по ночному городу до утра, пытаясь представить себе того, другого. Брата. Он пробовал на вкус незнакомое слово, прислушиваясь к ощущениям. Готовился к встрече, полный нетерпения и азарта. Пытался вспомнить хоть что-то из детства, теперь, когда он узнал… Но все было напрасно. Вспышки не было, и картинка так и не появилась.
…Андрей Липатов видел, как
Со свиданьицем, братишка!
Из города они уехали на одном поезде.
Юлий Величко пришел в себя от боли. Его хлестали по щекам наотмашь. Он слышал звонкие удары, от которых его голова болталась по подушке, и тонкий скулящий плач. Он раскрыл глаза и ничего не увидел. Вокруг был серый туман, из которого выныривали какие-то странные предметы, напоминающие обломки мебели. Богатая старинная рама с картиной черного цвета наехала на синюю с золотом китайскую вазу, ваза бесшумно взорвалась, сверкающие осколки, заключенные в раму, понеслись в сторону светлого прямоугольника окна и там провалились куда-то. Он снова закрыл глаза – от кружения предметов его затошнило. Чувство тошноты не проходило, наоборот, становилось сильнее – мерзкий живой горячий шар бился в горле, стремясь наружу. Юлий едва успел повернуться на бок, как шар с ревом выскочил из глотки и обрушился на пол. Он ощутил боль в горле и резь в глазах. Закашлялся надсадно.
– Слава богу! – произнес кто-то рядом, и столько страсти было в этих словах, что Юлий снова открыл глаза. Марго, бледная, с синими полукружьями под безумными глазами, пристально смотрела на него. – Я думала, ты помер!
– Так я живой? – спросил он сипло, преодолевая боль в саднящем горле. Он попытался привстать на локте. Марго обхватила его за плечи, помогая. – Это все я? – спросил он, рассматривая испоганенную постель. – И давно ты меня?..
– Около двух часов, – ответила она. – Зачем ты? Что случилось?
Он пожал плечами:
– Можно воды?
Она протянула ему литровую банку. Вода имела странный солоноватый привкус. Он взглянул вопросительно.
– Это сода, – ответила Марго. – Пей.
Он зажмурился от отвращения и стал пить мелкими глотками. Он не успел допить до дна, как его снова вырвало. Марго едва успела отскочить. На полу были набросаны мокрые тряпки и стояли тазы.
– Открой окно, – попросил он. – Тут же задохнуться можно, – попытался пошутить.
Она рванула оконную раму. Холодный сладкий весенний воздух ворвался в спальню. Взметнулась пузырем тяжелая гардина, сухо заскребла по паркету. Юлий потянул Марго за рукав халата, заставил присесть рядом. И спросил:
– Зачем тебе это нужно? – Кивнул на грязный пол, мокрые тряпки, тазы, изгаженное роскошное покрывало.
Она пожала плечами и не ответила.
– Грехи отмаливаешь? – догадался он. – Много, видать…
– У каждого свой крест, – пробормотала Марго, не глядя на него.
– Тяжелый!
– Твой не легче, – ответила она угрюмо. – Сможешь встать? Надо бы в ванную…
– Погоди, – остановил он ее. – Ты не ответила! Зачем ты меня вытащила?
Она сидела на краю кровати, сгорбившись, уперев взгляд в пол. Потухшие глаза, бледные бескровные губы. Влажные волосы змеями по плечам. Вдруг взяла его руку, положила себе на живот. Взглянула в глаза и вытолкнула из себя хрипло:
– У меня будет ребенок. Твой. Понял? Девочка…
