Андрей, Петр, Павел и сестра их Мария…
…Дети, крадучись, спускались по лестнице куда-то вниз. Мария зажимала ладошкой рот, чтобы не рассмеяться. Им всем было страшно смешно. Учитель думает, что они спят, и Сторож, и Хозяйка, и даже Отец, а они отправились в ночное путешествие…
Отец? Карл напрягся, пытаясь заглянуть глубже в колодцы памяти. Немолодой человек, добрые глаза. Мария сидит у него на коленях, мальчики рядом. Он расспрашивает их о занятиях… Мария его любимица. Андрей рассудителен, он подробно рассказывает о том, что было в школе. Павел дуется и ревнует, отпихивает его, Петра. Петр корчит ему рожи. Мария хохочет. Они тянут Отца в сад – показать улитку с домиком на спине. Но улитки уже нет, только серебристый след тянется. «Убежала, – говорит Мария разочарованно. – Ее зовут Веточка, мы с ней подружились, она обещала подождать…» – «Не ври! – кричит Павел. – Улитки не умеют разговаривать!» – «А вот и умеют! – кричит Мария в ответ. – Ты не знаешь!» Кажется, они собираются подраться. Отец смеется и подхватывает их на руки. Мария визжит радостно. Павел, гордый, косится на братьев с высоты. Андрей улыбается…
За спиной Карла высится бетонный куб без окон. Лесная школа для суперодаренных детей, как сказал художник Микулин. Детей всего четверо – Андрей, Петр, Павел и сестра их Мария. Отец художника работал с этими детьми, учил их логике и математике, играл в разные игры. Карл видит его перед собой – высокий, нескладный, с бородой и длинными волосами, что не дань моде, а просто недостаток времени.
Он тяжело поднимается со скамейки и идет к уродливому бетонному кубу. Выщербленные бетонные ступеньки, белесая неживая трава из щелей. Металлическая дверь заварена наглухо. На фронтоне два окна с выбитыми стеклами. Карл заглядывает внутрь, сложив ладони козырьком. Обширный вестибюль теряется во мраке. Он трогает металлическую раму, оглядывается в поисках орудия. Видит железную трубу у ступенек. Лязг ударов тонет в вязкой тишине, здесь нет даже эха. Сыплются осколки стекла. Ему удается наконец выбить раму. Он прислоняется спиной к стене рядом с черной дырой. Самое время подумать – нужно ли? Он провел здесь первые годы жизни, с братьями и сестрой, с Отцом, Учителем… Потом что-то случилось, и он оказался… в тереме со стрельчатыми окнами. Они все там оказались. Нет! Только трое. Без Андрея. Впервые в жизни они были одни, без взрослых. Они сидели там очень долго. Мария резала хлеб и мясо, ставила на огонь чайник, звала мальчиков кушать. Они разговаривали шепотом почему-то. Он не помнит, как они там оказались. Он ничего не помнит… может, это к лучшему?
Карлу плохо. Ему страшно. Он не уверен, что хочет знать… Он уже пытался узнать и успел горько пожалеть об этом. Он разбудил зло, и ему пришлось бежать. Андрей Калмыков превратился сначала в Андрея Овсиенко, потом в Карла Мессира, фокусника и гипнотизера с легкой руки Данилы Галицкого. Он колесил со своей дикой бригадой по небольшим городам и весям, выбирая окольные пути, чувствуя, что
Они не могли понять, что значит «умер», были растеряны и напуганы. Наверное, он повторял имя брата, а люди подумали, что его зовут Андрей. Но почему он забыл собственное имя? Почему он забыл все?
Возможно,
Карл подтянулся на руках, влез в окно. Спрыгнул на битое стекло внутри. Вздрогнул от противного скрежета, замер, прислушиваясь. Ни звука – тихо, тоскливо, пахнет пылью и сыростью. Оглушающая тишина, не живая, а мертвая, застывшая, как темная вода бездонного подземного озера…
