Вот теперь радость реально затопила Марту с головой. Как ей было обидно за талантливую девушку, которой судьба не позволила развить свой талант. И как же ликовало сердце, что у Анюты появился шанс. Что она нашла в себе силы кардинально поменять жизнь. Наверняка не обошлось без серьезной поддержки Вениамина.
– А знаешь, я думаю, Аня обязательно сыграет в каком-нибудь фильме Стравицкого. Это только вопрос времени, – Виктор подошел, аккуратно забрал из рук Марты журнал и отложил в сторону. – И думаю, у него с ней все серьезно.
Его руки легли на плечи Марты, притянули.
– Это все благодаря тебе, – долгий взгляд глаза в глаза и... поцелуй. Да, в тот день Виктор впервые ее поцеловал...
– ...Вайерд, почему остановились? – голос конвоира разрезал тишину, и Марту сразу же выкинуло из воспоминаний в реальность.
Она заметила, что карета действительно стоит. Дверца открылась, потянуло влагой и болотной тиной. Внутрь просунулась голова второго конвоира.
– Тут местные говорят, что вольники мост повредили. Надо бы убедиться, выдержит ли он вес кареты.
– А это смотря сколько народу в карете, – раздался снаружи скрипучий старушечий голос. – Ежели один, то может и выдержит, а ежели больше уже вряд ли.
Марта от радости чуть на сиденье не подпрыгнула. Она узнала этот вредненький голосок, который в эту минуту показался таким родным – Бадди. Напарница не подвела. Примчалась на помощь! Вот только как она собирается отбить Марту у конвоиров? Их как минимум пятеро. Один внутри кареты, второй снаружи и еще, насколько Марта поняла, как минимум трое сопровождают процессию верхом. Что Бадди собралась делать одна против пятерых?
Уловка Бадди сработала. Старший конвоир распорядился сделать остановку на время, пока не будет проверено, насколько серьезно поврежден мост. Однако, что толку? Сам он из кареты не вышел. Продолжал сидеть рядом с Мартой. Она догадывалась, что на самом деле мост цел. Не могла же атильда успеть его повредить? Откуда у нее на это силы и время? Тут непонятно, как ей удалось хотя бы нагнать ищеек, а что уж говорить о работах по разрушению инженерных сооружений. А раз так, значит, через несколько минут конвоиры убедятся, что можно спокойно продолжать путь, и Марта так и останется их пленницей.
Надо было как-то подыграть Бадди. Только вот как? Что та задумала? В голову не приходило ни одной идеи, но Марта понимала – для начала неплохо бы выбраться из кареты.
– Господин офицер, раз уж у нас вынужденная остановка, позвольте мне выйти... э-э-э... освежиться. Мы уже несколько часов в пути, а у меня еще не было такой возможности.
Во всех фильмах именно с этого и начинаются побеги – арестанты просят выпустить их по нужде.
– Очень надо, – добавила Марта, страдальчески изогнув брови, на что пошло все ее актерское мастерство.
Конвоир посмотрел на нее снисходительно. Думал не долго – пару секунд. Потом подхватил как тряпичную куклу и вынес из кареты. Марта опять была бесцеремонно перекинута через плечо. Но возмущаться пока не стала. У нее статус арестантки, обвиняемой в госизмене – сложно ожидать, что тебя будут носить на руках.
Она попыталась быстро оценить обстановку. Но трудно сориентироваться, когда тебя держат вниз головой. К тому же, уже начинало смеркаться, а от реки поднимался густой туман. Очертания моста терялись в густой пелене. Двое конных конвоиров двинулись проверять исправность сооружения, один остался дежурить возле кареты. А вот Бадди уже нигде не было видно.
Марту отнесли недалеко – всего метров на пять от дороги. Поставили на ноги возле небольших кустиков. Конвоир небрежно помахал кистью руки – мол, можешь делать свои дела, но при этом даже отвернуться не потрудился.
Чертовы Путы мешали ужасно – Марта с огромным усилием сделала несколько шагов, чтобы зайти за кусты. Но чем ей поможет эта жиденькая невысокая растительность, отделявшая ее от конвоира? В фильмах у арестантов, которые пытались сбежать во время вылазки по нужде, всегда был план. Но у Марты его не было. Надеяться оставалось только на Бадди. У нее-то должна быть какая-то задумка. Не зря же она все это затеяла.
Марта напряженно вглядывалась в полумрак сумерек, пытаясь заметить малейшее движение. Ей казалось, что кто-то там, в прибрежном тумане, есть...
Но вдруг ее внимание привлекло громкое лошадиное ржание. Оно казалось каким-то неестественным – раздраженным, нетерпеливым, зловещим. Причем звуки издавала не одна лошадь – это был целый конский хор. Тут же послышались и зычные окрики конвоиров.
Марта смотрела во все глаза, что происходит на дороге, и не могла понять. Кони будто ополоумели. Не слушаясь людских команд, вставали на дыбы, неистово брыкались, а потом вдруг бешено понесли в противоположную от реки сторону. Это случилось одновременно со всеми лошадьми. И теми, что были запряжены в карету, и теми, на чьих спинах сидели стражники.
Неразбериха и переполох забрали все внимание конвоира, стоявшего по ту сторону кустов. Выкрикивая ругательства, он бросился к дороге. В этот момент кто-то бесшумно подкрался сзади.
