Эльф-то у них единственный. Ему все позволено, похоже на то.
Шершавые пальцы тем временем достигли бархатистой внутренней части бедра, в опасной близости к микроскопическим трусикам, и замерли, чуть заметно поглаживая кожу. Эльвира прикусила губу, чтобы не выдать себя прерывистым дыханием. К ее удивлению, к возмущению произволом примешивалось отчетливое возбуждение, которое с каждым прикосновением императора становилось сильнее. Если он сдвинет пальцы чуть выше, то наткнется на промокшую от влаги ткань.
Девушка сглотнула и стрельнула глазами по сторонам. Нет ли где менталиста? Может, ей эти чувства кто-то навязывает? Раньше ее так пробирали только прикосновения Рейна. Отчего же она так бурно реагирует на совершенно постороннего мужчину?
После томительной паузы пальцы императора подцепили застежку ожерелья, все еще обернутого вокруг бедра Эльвиры, и ловко расстегнули ее.
– Интересное решение. – промурлыкал он вполголоса. По полуобнаженной коже девушки пробежала дрожь. Что-то знакомое почудилось в интонациях совершенно незнакомого голоса, некая догадка смутно метнулась на краю подсознания и пропала снова.
Ожерелье перетекло в его руку и исчезло. В зале охнул женский голос – кажется, украшение вернулось к обладательнице.
– Пожалуй, ты заслужила небольшую награду. Ты и твоя… напарница. – небрежно кивнул император в сторону Женезии, не прекращая поглаживать ногу Эльвиры. Кажется, он вовсе не замечал своих мелких, едва ощутимых движений, действуя машинально. Девушка же изо всех сил впивалась ногтями в собственные ладони, чтобы стоять неподвижно. Хотелось одновременно отпрыгнуть подальше, чтобы к ней не прикасались посторонние, и раздвинуть ноги пошире, предоставляя доступ к более интересным частям тела. В трусиках было уже совершенно мокро, и стоит Эльвире пошевелиться, как оттуда просто потечет. А если император вдруг заденет ее нижние губы… Девушка покраснела от одной мысли и чуть не сжала ноги.
– Держи. – словно опомнившись, повелитель быстро убрал руку и выудил откуда-то из складок одеяния два идентичных браслета. Один тут же застегнул на запястье Эльвиры, а второй отдал в раскрытом виде. – Передай ей тоже. Вы сегодня сумели меня развлечь. Благодарю.
Взмах ладони, и девушка отступила, стараясь не споткнуться об очередную складку или подушку. Ее явно отсылали прочь, отдарившись погремушкой.
На глаза Эльвиры навернулись слезы. Она бы и сама не ответила точно, отчего – то ли от унижения, то ли от жалости к гаремным пташкам, для которых подобное обращение с ними – норма, то ли от разочарования, хотя в последнем она не хотела признаваться даже самой себе. Да, где-то глубоко внутри ей хотелось, чтобы император пошел дальше и принялся ласкать ее при всех – и девушку это шокировало донельзя. Она никогда не считала себя из тех извращенок, которых заводит внимание посторонних к их сексуальным играм, и которые готовы позволить кому-то наблюдать… да и сейчас ее возбуждало вовсе не присутствие аудитории. Скорее, ей было все равно. Где, как, когда, неважно. Ей хотелось просто отдаться этому мужчине, позволить ему делать с ее телом все, что ему вздумается.
И это первобытное, плотское желание напугало Эльвиру до безумия.
Либо здесь замешан ментальный контроль – а император тоже менталист, причем посильнее сена Хумбера, раз сумел пробиться сквозь ее защиту и этого даже не заметить – либо ее влечет по-настоящему к повелителю Перекрестка.
И его стражу.
Одновременно.
Старательно удерживая нейтральное выражение лица, Эльвира добралась до Женезии и они вместе вернулись на прежнее место.
– Это тебе. – пробормотала попаданка, все еще поглядывая на невозмутимо наблюдающего за следующим выступлением императора.
Женезия благоговейно приняла браслет и тут же нацепила его на запястье.
– Везет тебе. – вздохнула она, любуясь украшением. – Сам его величество лично застегнул!
– А что такого? Я просто рядом стояла, а ты дальше. – буркнула Эльвира. Очередная конкурсантка пела, выразительно жестикулируя внушительным бюстом, который чуть не вываливался из декольте. И девушку это не на шутку раздражало. Почему-то. – Была бы ты поблизости, он бы и тебе застегнул. И не только тебе.
Женезия фыркнула и огладила подаренный браслет.
– Ничего ты не понимаешь. Это же честь! – выразительно округлив глаза, прошипела аристократка. Эльвира закатила глаза. Все эти «шуба с барского плеча» ей казались надуманными и странными. Подумаешь, лично застегнул. Сомнительная честь. Он так «застегивает» каждой второй пташке в гареме. Подумаешь!
